Читаем Мне не жаль полностью

Она сказала вам это лично? Она сказала «да, все эти записи – моих рук дело. Это была я». Это то, что она сказала? Или вы просто так думаете? Тишина. Если это так, уважаемая госпожа Ферхлендер, если вы делаете только предположения, которыми небрежно разбрасываетесь, я действительно должен спросить себя, соответствуете ли вы требованиям вашей должности в этой школе. Готовы ли вы к таким обязанностям. И если можно так выразиться – надеюсь, я вас не обижу, – вы не производите такого впечатления.

ГОСПОЖА ФЕРХЛЕНДЕР:

Как бы я ни сожалела о том, что вы не считаете меня достаточно компетентной в этом вопросе, господин Миллер, я являюсь главой этой школы, и, соответственно, процедура этого инцидента остается в моих руках, а не в ваших.

ГОСПОДИН МИЛЛЕР:

Вы абсолютно правы. Вы глава школы. А я занятой человек. Он смотрит на часы и встает. Так что я должен попрощаться с вами.

Его жена тоже встает.

ГОСПОЖА МИЛЛЕР:

Да, я тоже. К несчастью. Мы желаем вам всяческих успехов в поисках ответственных лиц. Ужасное происшествие. Надеюсь, вы найдете виновного. Подобные действия пугают детей.

ГОСПОЖА ФЕРХЛЕНДЕР:

Спасибо, что нашли время. И передайте наилучшие пожелания вашей дочери.

Леонард лежит на кровати. Он слушает одну и ту же песню почти час. «10am Gare du Nord» Китона Хэнсона. Он не может перестать думать об этой песне, именно под нее он впервые поцеловал Юлию. С тех пор она ассоциируется с поцелуем. Как будто между песней и поцелуем образовался такой сложный морской узел, что Леонард не мог его развязать. Он должен выключить песню. Но когда он это делает, она просто продолжает играть у него в ушах. Он пытался выкинуть ее из головы. Но потом снова включал ее.

Леонард закрывает глаза. Он целовал много девушек, но в каком-то смысле этот поцелуй был его первым. Первым, который что-то значил. Боже, Леонард тогда так нервничал, так невероятно нервничал. Когда он вспоминает об этом, то чувство возвращается к нему, как если бы он запер его и разбудил этой проклятой песней. Леонард никогда не забудет того чувства. Никогда, пока он жив. За несколько секунд до этого молчание, ее взгляд, ее темные глаза, его громкое дыхание, смешанное с ее дыханием, а затем ее губы, такие теплые и мягкие.

Теперь Леонард лежит и думает об Эдгаре и о ней. Как они шли рука об руку к автобусной остановке после школы. Его Юлия с этим засранцем. Леонард никогда бы не подружился с Эдгаром, но на самом деле он всегда находил его милым. Тем не менее рука Юлии была неправильной в его руке. Потому что она принадлежит Леонарду. Его рукам и его жизни.

Он стоял на тротуаре и смотрел им вслед. Зрелище, похожее на бутон. Очень нежный и новый, как что-то, что только начинается и что Леонард хотел бы раздавить. Потому что это новое делает его старым. Реликвией прошлого. Рука Юлии в руке Эдгара была доказательством того, что Леонард ничего для нее не значил. Осознание, которое его разрушает.

Он не плакал с тех пор, как несколько дней назад потерял сознание в комнате Лене. Как будто это был до краев полный бак, из которого вытащили пробку, а теперь он опустел. До самого дна. Леонард редко испытывал это подавляющее чувство в своей жизни. Только когда дело шло о смерти. Когда думал, что в какой-то момент кого-то больше не будет рядом. Неважно, кого именно. Потому что однажды все просто исчезнут. Как будто их раньше и не было. Ощущение, которое Леонард испытывает в этот момент, кажется таким же тяжелым, только Леонард все еще жив. Он дышит, спит и бегает трусцой. Но он уже не тот. Он то, что от него осталось. Как пенка от кофе в пустой чашке.

Леонард задается вопросом: неужели Элизабет было так плохо из-за него? Страдала ли она так же? Он никогда не думал об этом раньше, только сейчас, много месяцев спустя. Потому что внезапно он осознает, что значит хотеть большего, чем другие. Ужасный дисбаланс. А потом он спрашивает себя, врала ли ему Элизабет по поводу того, как он хорош в постели. Стоны, закрытые глаза, напряженное выражение ее лица, когда она лежала под ним. Леонард этому не верит. Но Леонард не поверил и Юлии. Как он мог так ошибаться? И как это возможно, что такой идиот, как Эдгар, сумел сместить его? Стать лучше него?

Песня начинается снова. Она эхом разносится через пустоту, которую Леонард заполняет музыкой, как если бы она была шириной с вестибюль вокзала. У него больше нет чувства времени. Сейчас может быть десять утра или три часа ночи. И ему все равно. Все равно. Он слышит текст, ждет ту часть, которая ему нравится больше всего.

Пожалуйста, не делай мне больно,любовь моя, я слишком хрупок.А ты, на мой взгляд, сама чистота.Пожалуйста, не разбивай мне сердце.Я думаю, боли мне хватитна всю оставшуюся жизнь.И я не устану от тебя.
Перейти на страницу:

Все книги серии Freedom. Трогательные романы Аннэ Фрейтаг

Похожие книги