Читаем Многоликие (СИ) полностью

Медсестра, плача, боясь наступить на кровь, идет к кровати, приподнимает край одеяла, смотрит под одеяло. Князь не реагирует на ее действия.


МЕДСЕСТРА

Он обкакался...


ШКЕТ

Все мы какаемся. Обкакаться это даже хорошо! Когда на горшок. Вот когда в кровать, да еще под себя...


Шкет целиться в медсестру, стреляет. Медсестра падает поперек кровати. Гаврилов вздрагивает.


Шкет целиться в доктора Гаврилова.


ШКЕТ

Теперь ты, доктор Борменталь...


ГАВРИЛОВ

А? Что...



ШКЕТ

Вещяй. Рассказывай... Что, как, почем...


ГАВРИЛОВ

(быстро, со страхом)

А? Да... Да! Я все... Я все скажу! Но надо... надо посмотреть... Посмотреть - что как...


Гаврилов показывает на видеокамеру под потолком, замаскированную под датчик пожарной безопасности.


ШКЕТ

Кино, ёть! Там че - камера?


Гаврилов кивает


ШКЕТ

(нервно)

Блин! И куда она пишет?


ГАВРИЛОВ

В мой... В кабинете дежурного врача... Можно посмотреть.


ШКЕТ

(спокойно)

А! Ну пошли... Борменталь на...


Гаврилов нервно выходит из палаты, Шкет прячет пистолет, выходит за ним.


ИНТ. КОРИДОР ЭЛИТНОЙ КЛИНИКИ. НОЧЬ


Около палаты, на диване сидит Леха.


ШКЕТ

(Лехе, показывая пальцем на дверь палаты)

Сюда - ни кого не пускать! И это... Иногда заглядывай... Че там Князь...


Леха кивает.


Гаврилов стоит около кабинета дежурного врача. Шкет подходит к нему, тычет в бок пальцем.

Гаврилов открывает дверь кабинета, проходит в кабинет. Шкет заходит за ним.


ИНТ. КАБИНЕТ ДЕЖУРНОГО ВРАЧА. НОЧЬ


Гаврилов садиться за стол, включает монитор. Шкет встает за его спиной. Гаврилов возиться с мышкой и клавиатурой.


ГАВРИЛОВ

Во! Во, нашел...


ШКЕТ

Давай, Эйзенштейн... показывай.


На экране монитора черно-белое изображение: дог лает на Марину, у той широко открыт рот, в глазах ужас. Дог прыгает на Марину, вцепляется ей в горло. Открывается дверь, в палате появляется Леха. Дог оборачивается на дверь, его пасть открывается и закрывается, как будто он говорит. Голова Марины откидывается назад, Леха стреляет догу в голову. Дог падает. Леха включает свет. В палату забегает Гаврилов и дежурная медсестра. Медсестра падает. Доктор выходит из палаты. Леха берет медсестру на руки, выходит вслед за доктором.


ШКЕТ

Крутани назад...


Гаврилов водит мышкой, нажимает клавиши на клавиатуре.


ШКЕТ

Еще мальца...


На экране монитора: в кровати спит Князь, в кресле спит Марина. Над кроватью поднимается голова дога. Собака принюхивается, подходит к аппарату к которому подходят провода. Дог опирается передними лапами на аппарат, принюхивается, бьет по нему лапами. Его голова касается свободно висящих электродов, его голова дергается - в тоже время дергается голова Князя; дог падает, Князь открывает глаза. Дог вскакивает, дог лает на Марину, у той широко открыт рот, в глазах ужас. Дог прыгает на Марину, вцепляется ей в горло...


ШКЕТ

Ага...


Шкет подходит к двери, выглядывает в коридор.


ШКЕТ

Лех, зайди.


В кабинет заходит Леха.


ШКЕТ

Ты в суку че стрелял?


ЛЕХА

Так это... Князь велел.


ШКЕТ

Что бы Князь и Люську пристрелить велел?! Ты че?


Леха пожимает плечами, нервно теребит нос.


ЛЕХА

(быстро)

Эт... Но точно! Я вбегаю, Люська на меня смотрит, пасть открыла, а... Князь (не уверено) это... Стреляй суку...


ШКЕТ

Князь?


ЛЕХА

(с большим сомнением в голосе)

Князь... А кто?


ШКЕТ

А может он эту... Мать Терезу на... сукой обозвал?


ЛЕХА

Какую мать Терезу? А... медсестру... А че в нее стрелять? Ее Люська уже погрызла... Она уж и так... Это... откинулась...


ШКЕТ

Ладно... Иди, сторожи...


Леха выходит.


ШКЕТ

(Гаврилову)

Ну и че?


ГАВРИЛОВ

В смысле?


ШКЕТ

Я те ща дам "в смысле?". Че такое?


Шкет кивает на монитор.


ГАВРИЛОВ

(нервно, быстро)

Не знаю... Может это... С оборудованием неполадки... Дог видите нюхает воздух, к аппарату подошел... Его может током стукнуло... он с ума сошел и Марину покусал...


ШКЕТ

И Князя током стукнуло?


Гаврилов быстро кивает.


ШКЕТ

Ну пошли...



ГАВРИЛОВ

Куда?


ШКЕТ

Оборудование твое смотреть, Самоделкин...


ГАВРИЛОВ

(со страхом в голосе, быстро)

Вы знаете, я психолог, я в этом...в электричестве ни чего не понимаю... я врач...


ШКЕТ

А кто понимает?


ГАВРИЛОВ

Инженер! Инженер наш Асенгаймер.


ШКЕТ

Давай, звони, Асенгаймеру...


Гаврилов кивает, берет телефон, звонит.


ГАВРИЛОВ

Андрей Андреевич... Извините... Понимаю... Но у нас ЧП... Нет... До утра ни как... Здесь просто...


ШКЕТ

Скажи - сейчас за ним машину подошлем...


ГАВРИЛОВ

Машина за вами уже выезжает... Какая?


Гаврилов вопросительно смотрит на Шкета.


ШКЕТ

Гелик. Черный. Номер - три тройки.



ГАВРИЛОВ

Мерседес... Геленваген... номер три три три... Куда? Ватутина десять... Все... Выехал...


Гаврилов кладет телефон на стол.

Шкет достает телефон, набирает номер.


ШКЕТ

(в телефон)

Эт... Слушай... Едешь на Ватутина десять... Там к тебе подойдёт мужик, фамилия Асенгаймер... Привезешь сюда...


Шкет прячет телефон во внутренний карман.


ШКЕТ

(показывая на монитор)

Слышь, Чаплин, а че у тя кино без звука?

Гаврилов поворачивается к монитору, подносит руку к груди, делает успокоительные жесты руками.


ГАВРИЛОВ

Сейчас... Сейчас сделаю...


Гаврилов нажимает кнопку включения на колонке рядом с монитором.


ШКЕТ

Давай еще разок глянем... Со звуком... С самого начала...


Перейти на страницу:

Похожие книги

Нирвана
Нирвана

За плечами майора Парадорского шесть лет обучения в космодесантном училище и Восьмом Секретном Корпусе. В копилке у него награды и внеочередные звания, которые не снились даже иным воинам-ветеранам. Осталось только пройти курс на Кафедре интеллектуальной стажировки и стать воином Дивизиона, самого элитного подразделения Оилтонской империи. А там и свадьбу можно сыграть, на которую наконец-то согласился таинственный отец Клеопатры Ланьо. Вот только сам жених до сих пор не догадывается, кто его любимая девушка на самом деле. А судьба будущей пары уже переплетается мистическим образом с десятками судеб наиболее великих, прославленных, важных людей независимой Звездной империи. Да и враги активизировались, заставляя майора сражаться с максимальной отдачей своих сил и с применением всех полученных знаний.

Амиран , Владимир Безымянный , Владимир Михайлович Безымянный , Данила Врангель , Эва Чех

Фантастика / Прочая старинная литература / Саморазвитие / личностный рост / Современная проза / Космическая фантастика
История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 2
История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 2

Дмитрий Петрович Святополк-Мирский История русской литературы с древнейших времен по 1925 год История русской литературы с древнейших времен по 1925 г.В 1925 г. впервые вышла в свет «История русской литературы», написанная по-английски. Автор — русский литературовед, литературный критик, публицист, князь Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (1890—1939). С тех пор «История русской литературы» выдержала не одно издание, была переведена на многие европейские языки и до сих пор не утратила своей популярности. Что позволило автору составить подобный труд? Возможно, обучение на факультетах восточных языков и классической филологии Петербургского университета; или встречи на «Башне» Вячеслава Иванова, знакомство с плеядой «серебряного века» — О. Мандельштамом, М. Цветаевой, А. Ахматовой, Н. Гумилевым; или собственные поэтические пробы, в которых Н. Гумилев увидел «отточенные и полнозвучные строфы»; или чтение курса русской литературы в Королевском колледже Лондонского университета в 20-х годах... Несомненно одно: Мирский являлся не только почитателем, но и блестящим знатоком предмета своего исследования. Книга написана простым и ясным языком, блистательно переведена, и недаром скупой на похвалы Владимир Набоков считал ее лучшей историей русской литературы на любом языке, включая русский. Комментарии Понемногу издаются в России важнейшие труды литературоведов эмиграции. Вышла достойным тиражом (первое на русском языке издание 2001 года был напечатано в количестве 600 экз.) одна из главных книг «красного князя» Дмитрия Святополк-Мирского «История русской литературы». Судьба автора заслуживает отдельной книги. Породистый аристократ «из Рюриковичей», белый офицер и убежденный монархист, он в эмиграции вступил в английскую компартию, а вначале 30-х вернулся в СССР. Жизнь князя-репатрианта в «советском раю» продлилась недолго: в 37-м он был осужден как «враг народа» и сгинул в лагере где-то под Магаданом. Некоторые его работы уже переизданы в России. Особенность «Истории русской литературы» в том, что она писалась по-английски и для англоязычной аудитории. Это внятный, добротный, без цензурных пропусков курс отечественной словесности. Мирский не только рассказывает о писателях, но и предлагает собственные концепции развития литпроцесса (связь литературы и русской цивилизации и др.). Николай Акмейчук Русская литература, как и сама православная Русь, существует уже более тысячелетия. Но любознательному российскому читателю, пожелавшему пообстоятельней познакомиться с историей этой литературы во всей ее полноте, придется столкнуться с немалыми трудностями. Школьная программа ограничивается именами классиков, вузовские учебники как правило, охватывают только отдельные периоды этой истории. Многотомные академические издания советского периода рассчитаны на специалистов, да и «призма соцреализма» дает в них достаточно тенденциозную картину (с разделением авторов на прогрессивных и реакционных), ныне уже мало кому интересную. Таким образом, в России до последнего времени не существовало книг, дающих цельный и непредвзятый взгляд на указанный предмет и рассчитанных, вместе с тем, на массового читателя. Зарубежным любителям русской литературы повезло больше. Еще в 20-х годах XIX века в Лондоне вышел капитальный труд, состоящий из двух книг: «История русской литературы с древнейших времен до смерти Достоевского» и «Современная русская литература», написанный на английском языке и принадлежащий перу… известного русского литературоведа князя Дмитрия Петровича Святополка-Мирского. Под словом «современная» имелось в виду – по 1925 год включительно. Книги эти со временем разошлись по миру, были переведены на многие языки, но русский среди них не значился до 90-х годов прошлого века. Причиной тому – и необычная биография автора книги, да и само ее содержание. Литературоведческих трудов, дающих сравнительную оценку стилистики таких литераторов, как В.И.Ленин и Л.Д.Троцкий, еще недавно у нас публиковать было не принято, как не принято было критиковать великого Л.Толстого за «невыносимую абстрактность» образа Платона Каратаева в «Войне и мире». И вообще, «честный субъективизм» Д.Мирского (а по выражению Н. Эйдельмана, это и есть объективность) дает возможность читателю, с одной стороны, представить себе все многообразие жанров, течений и стилей русской литературы, все богатство имен, а с другой стороны – охватить это в едином контексте ее многовековой истории. По словам зарубежного биографа Мирского Джеральда Смита, «русская литература предстает на страницах Мирского без розового флера, со всеми зазубринами и случайными огрехами, и величия ей от этого не убавляется, оно лишь прирастает подлинностью». Там же приводится мнение об этой книге Владимира Набокова, известного своей исключительной скупостью на похвалы, как о «лучшей истории русской литературы на любом языке, включая русский». По мнению многих специалистов, она не утратила своей ценности и уникальной свежести по сей день. Дополнительный интерес к книге придает судьба ее автора. Она во многом отражает то, что произошло с русской литературой после 1925 года. Потомок древнего княжеского рода, родившийся в семье видного царского сановника в 1890 году, он был поэтом-символистом в период серебряного века, белогвардейцем во время гражданской войны, известным литературоведом и общественным деятелем послереволюционной русской эмиграции. Но живя в Англии, он увлекся социалистическим идеями, вступил в компартию и в переписку с М.Горьким, и по призыву последнего в 1932 году вернулся в Советский Союз. Какое-то время Мирский был обласкан властями и являлся желанным гостем тогдашних литературных и светских «тусовок» в качестве «красного князя», но после смерти Горького, разделил участь многих своих коллег, попав в 1937 году на Колыму, где и умер в 1939.«Когда-нибудь в будущем, может, даже в его собственной стране, – писал Джеральд Смит, – найдут способ почтить память Мирского достойным образом». Видимо, такое время пришло. Лучшим, самым достойным памятником Д.П.Мирскому служила и служит его превосходная книга. Нелли Закусина "Впервые для массового читателя – малоизвестный у нас (но высоко ценившийся специалистами, в частности, Набоковым) труд Д. П. Святополк-Мирского". Сергей Костырко. «Новый мир» «Поздней ласточкой, по сравнению с первыми "перестроечными", русского литературного зарубежья можно назвать "Историю литературы" Д. С.-Мирского, изданную щедрым на неожиданности издательством "Свиньин и сыновья"». Ефрем Подбельский. «Сибирские огни» "Текст читается запоем, по ходу чтения его без конца хочется цитировать вслух домашним и конспектировать не для того, чтобы запомнить, многие пассажи запоминаются сами, как талантливые стихи, но для того, чтобы еще и еще полюбоваться умными и сочными авторскими определениями и характеристиками". В. Н. Распопин. Сайт «Book-о-лики» "Это внятный, добротный, без цензурных пропусков курс отечественной словесности. Мирский не только рассказывает о писателях, но и предлагает собственные концепции развития литпроцесса (связь литературы и русской цивилизации и др.)". Николай Акмейчук. «Книжное обозрение» "Книга, издававшаяся в Англии, написана князем Святополк-Мирским. Вот она – перед вами. Если вы хотя бы немного интересуетесь русской литературой – лучшего чтения вам не найти!" Обзор. «Книжная витрина» "Одно из самых замечательных переводных изданий последнего времени". Обзор. Журнал «Знамя» Источник: http://www.isvis.ru/mirskiy_book.htm === Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (1890-1939) ===

Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (Мирский) , (Мирский) Дмитрий Святополк-Мирский

Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги