Читаем Многоликие (СИ) полностью

Шкет пожимает плечами.


ЖЕКА

Неделю тебя трогать не будем...


ИНТ. ЛЕСТНИЧНАЯ КЛЕТКА ЖИЛОГО ДОМА. ВЕЧЕР


У окна стоит Шкет. Он смотрит в окно, часто смотрит на часы. Он увидел то, что хотел...

Слышен звук лифта. Лифт останавливается, двери открываются. Из лифта выходит Гаврилов, идет к своей квартире.


ШКЕТ

(с верхней площадки Гаврилову)

Э... Как дела?


ГАВРИЛОВ

(с испугом)

Я... Я ни кому...


Шкет спускается, подходит к Гаврилову.


ШКЕТ

Да ладно... Зайду? (кивает в сторону квартиры)


Гаврилов несколько раз быстро кивает, открывает дверь в квартиру, приглашает Шкета.


ИНТ. КУХНЯ В КВАРТИРЕ ГАВРИЛОВА. ВЕЧЕР


ШКЕТ

...времени нет! Так что давай - ищи.


ГАВРИЛОВ

Да поймите вы! Ведь может так получиться, что вы не новое тело себе найдете, а станете овощем. Как этот ваш... Князь.


ШКЕТ

Овощем... Кто его знает, что лучше... Мне все одно на зону идти... и не известно на какую попаду... Так что - давай! Эксперимент на будет!


Гаврилов пожимает плечами. Шкет вытаскивает из кармана пачку долларов, кладет на стол.


ШКЕТ

Задаток. Остальное потом... И помни - три дня про все! Ищи мне тело...


ГАВРИЛОВ

(обречено)

Тело найти не проблема... Любого бомжа с улицы... Как вы в этом теле жить будете?


ШКЕТ

Первое время в любом поживу, а там другое найдешь.


ГАВРИЛОВ

(возбужденно)

В том то и дело - это может быть на всегда! И в этом теле вы будете не один! Вас там двое будет. Вы, и тот кому тело изначально принадлежит, по праву, так сказать, рождения!


ШКЕТ

Ты эт... Спиноза... Не философствуй. И без тебя тошно... Ищи тогда нормальное тело...


ГАВРИЛОВ

(охватив голову руками, тихо)

На чо соглашаюсь? На что? То же преступление...


ШКЕТ

Да ладно тебе... Преступление. Это научный эксперимент! Да и телу... Которое найдешь... С моими мозгами только лучше жить будет. И с деньгами... С большими... Да и ты...


ИНТ. КОРИДОР ЭЛИТНОЙ КЛИНИКИ. УТРО


Перед кабинетом, на диване сидит ИННОКЕНТИЙ - молодой человек около тридцати, крепкий, высокий, симпатичный. Модно одет, гладко выбрит, хорошо подстрижен.


По коридору идет Гаврилов. Его взгляд падает на Иннокентия, не задерживается. Гаврилов подходит к автомату с кофе. Берет себе чашку, отходит к окну, смотрит в окно.


К автомату с кофе подходят две медсестры, берут себе по чашке, садятся на диван. Они не видят Гаврилова.


ПЕРВАЯ МЕДСЕСТРА

Вон тот... Симпатичный. И не бедный, раз в нашей клинике лечиться.


ВТОРАЯ МЕДСЕСТРА

Кеша то? Дохлый номер. Я его пробовала склеить.


ПЕРВАЯ МЕДСЕСТРА

Гомик?


ВТОРАЯ МЕДСЕСТРА

Маменькин сынок. Я его в подсобку к нам завела, мол комп посмотреть, ну и... Он и уйти не может, совсем безвольный, и что делать не знает... А тут мамаша его... Чуть с работы не выгнали.


ПЕРВАЯ МЕДСЕСТРА

А он с мамой то...


ВТОРАЯ МЕДСЕСТРА

Она его как машину для зарабатывания денег использует, потому и стережет - как бы кто не увел.


ПЕРВАЯ МЕДСЕСТРА

Наследство?


ВТОРАЯ МЕДСЕСТРА

Нет... Он этот, компьютерный гений. Пишет что-то и хорошо продает. Через маму. Она ему клиентуру находит. И из дома, только к клиентам отпускает. Мама его гением и сделала.


ПЕРВАЯ МЕДСЕСТРА

Да... Такого бы...


ВТОРАЯ МЕДСЕСТРА

Да... С таким и в деньгах, и без напряга, и если надо...


Медсестры хихикают.


ВТОРАЯ МЕДСЕСТРА

Так и будет целый час сидеть - мамашу ждать.


ПЕРВАЯ МЕДСЕСТРА

Ладно... Пошли клизмы ставить...


ВТОРАЯ МЕДСЕСТРА

Пошли... А то мож тоже - родить кого, и воспитать, что бы потом мамку кормил?


ПЕРВАЯ МЕДСЕСТРА

Ждать долго!


Медсестры встают, уходят.


Гаврилов допивает кофе, бросает стаканчик в мусорный бак, идет к Иннокентию.


Гаврилов садиться на диван рядом с Иннокентием.


ГАВРИЛОВ

Здравствуйте.


ИННОКЕНТИЙ

Добрый день.


ГАВРИЛОВ

Маму ожидаете?


Иннокентий кивает.


ГАВРИЛОВ

Я слышал вы в программировании сильны.


Иннокентий кивает.

ГАВРИЛОВ

А сколько стоят ваши услуги?


ИННОКЕНТИЙ

Это мама занимается.


ГАВРИЛОВ

А вы на каком языке пишете?


ИННОКЕНТИЙ

Лучше на Яве.


Гаврилов кивает.


ГАВРИЛОВ

У меня брату как раз на Яве программу написать нужно... У вас время есть?


ИННОКЕНТИЙ

Это к маме... Я не знаю.


Гаврилов трет подбородок, оценивает Иннокентия. Иннокентий смотрит прямо перед собой, ни на что не обращает внимания.


ГАВРИЛОВ

А мама скоро освободится?


ИННОКЕНТИЙ

(посмотрев на часы)

Через тридцать четыре минуты.


Гаврилов кивает, смотрит на свои часы, встает, уходит.


ИНТ. БОЛЬШАЯ КОМНАТА ДЕРЕВЕНСКОГО ДОМА. УТРО


В середине комнаты стоит большой стол. В дальнем конце комнаты - два самодельных деревянных топчана. На топчанах видны ремни, которыми можно закрепить голову, руки, ноги. Между ними аппарат из больницы. Перед аппаратом на стуле сидит Гаврилов.


В комнату входит Шкет. Он несет сумки с едой и алкоголем. Шкет подходит к столу, выкладывает на него содержимое сумок - колбасу, сало, помидоры, огурцы, консервы, хлеб, бутылку виски, несколько бутылок водки.

К столу подходит Гаврилов.


ШКЕТ

(держит в руках водку с синей этикеткой)

Эту водяру не пей...

ГАВРИЛОВ

Да я вообще не пью.


ШКЕТ

Тем более. Это для этих... Для друзей моих... Завтра будут. Завтра мы с ними эту выпьем...


Шкет выкладывает бутылки с красными этикетками.


ШКЕТ

А те уж потом... (кивает на бутылки с синими этикетками. Им на опохмелку. И мне...


ГАВРИЛОВ

Отрава?


ШКЕТ

Перейти на страницу:

Похожие книги

Нирвана
Нирвана

За плечами майора Парадорского шесть лет обучения в космодесантном училище и Восьмом Секретном Корпусе. В копилке у него награды и внеочередные звания, которые не снились даже иным воинам-ветеранам. Осталось только пройти курс на Кафедре интеллектуальной стажировки и стать воином Дивизиона, самого элитного подразделения Оилтонской империи. А там и свадьбу можно сыграть, на которую наконец-то согласился таинственный отец Клеопатры Ланьо. Вот только сам жених до сих пор не догадывается, кто его любимая девушка на самом деле. А судьба будущей пары уже переплетается мистическим образом с десятками судеб наиболее великих, прославленных, важных людей независимой Звездной империи. Да и враги активизировались, заставляя майора сражаться с максимальной отдачей своих сил и с применением всех полученных знаний.

Амиран , Владимир Безымянный , Владимир Михайлович Безымянный , Данила Врангель , Эва Чех

Фантастика / Прочая старинная литература / Саморазвитие / личностный рост / Современная проза / Космическая фантастика
История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 2
История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 2

Дмитрий Петрович Святополк-Мирский История русской литературы с древнейших времен по 1925 год История русской литературы с древнейших времен по 1925 г.В 1925 г. впервые вышла в свет «История русской литературы», написанная по-английски. Автор — русский литературовед, литературный критик, публицист, князь Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (1890—1939). С тех пор «История русской литературы» выдержала не одно издание, была переведена на многие европейские языки и до сих пор не утратила своей популярности. Что позволило автору составить подобный труд? Возможно, обучение на факультетах восточных языков и классической филологии Петербургского университета; или встречи на «Башне» Вячеслава Иванова, знакомство с плеядой «серебряного века» — О. Мандельштамом, М. Цветаевой, А. Ахматовой, Н. Гумилевым; или собственные поэтические пробы, в которых Н. Гумилев увидел «отточенные и полнозвучные строфы»; или чтение курса русской литературы в Королевском колледже Лондонского университета в 20-х годах... Несомненно одно: Мирский являлся не только почитателем, но и блестящим знатоком предмета своего исследования. Книга написана простым и ясным языком, блистательно переведена, и недаром скупой на похвалы Владимир Набоков считал ее лучшей историей русской литературы на любом языке, включая русский. Комментарии Понемногу издаются в России важнейшие труды литературоведов эмиграции. Вышла достойным тиражом (первое на русском языке издание 2001 года был напечатано в количестве 600 экз.) одна из главных книг «красного князя» Дмитрия Святополк-Мирского «История русской литературы». Судьба автора заслуживает отдельной книги. Породистый аристократ «из Рюриковичей», белый офицер и убежденный монархист, он в эмиграции вступил в английскую компартию, а вначале 30-х вернулся в СССР. Жизнь князя-репатрианта в «советском раю» продлилась недолго: в 37-м он был осужден как «враг народа» и сгинул в лагере где-то под Магаданом. Некоторые его работы уже переизданы в России. Особенность «Истории русской литературы» в том, что она писалась по-английски и для англоязычной аудитории. Это внятный, добротный, без цензурных пропусков курс отечественной словесности. Мирский не только рассказывает о писателях, но и предлагает собственные концепции развития литпроцесса (связь литературы и русской цивилизации и др.). Николай Акмейчук Русская литература, как и сама православная Русь, существует уже более тысячелетия. Но любознательному российскому читателю, пожелавшему пообстоятельней познакомиться с историей этой литературы во всей ее полноте, придется столкнуться с немалыми трудностями. Школьная программа ограничивается именами классиков, вузовские учебники как правило, охватывают только отдельные периоды этой истории. Многотомные академические издания советского периода рассчитаны на специалистов, да и «призма соцреализма» дает в них достаточно тенденциозную картину (с разделением авторов на прогрессивных и реакционных), ныне уже мало кому интересную. Таким образом, в России до последнего времени не существовало книг, дающих цельный и непредвзятый взгляд на указанный предмет и рассчитанных, вместе с тем, на массового читателя. Зарубежным любителям русской литературы повезло больше. Еще в 20-х годах XIX века в Лондоне вышел капитальный труд, состоящий из двух книг: «История русской литературы с древнейших времен до смерти Достоевского» и «Современная русская литература», написанный на английском языке и принадлежащий перу… известного русского литературоведа князя Дмитрия Петровича Святополка-Мирского. Под словом «современная» имелось в виду – по 1925 год включительно. Книги эти со временем разошлись по миру, были переведены на многие языки, но русский среди них не значился до 90-х годов прошлого века. Причиной тому – и необычная биография автора книги, да и само ее содержание. Литературоведческих трудов, дающих сравнительную оценку стилистики таких литераторов, как В.И.Ленин и Л.Д.Троцкий, еще недавно у нас публиковать было не принято, как не принято было критиковать великого Л.Толстого за «невыносимую абстрактность» образа Платона Каратаева в «Войне и мире». И вообще, «честный субъективизм» Д.Мирского (а по выражению Н. Эйдельмана, это и есть объективность) дает возможность читателю, с одной стороны, представить себе все многообразие жанров, течений и стилей русской литературы, все богатство имен, а с другой стороны – охватить это в едином контексте ее многовековой истории. По словам зарубежного биографа Мирского Джеральда Смита, «русская литература предстает на страницах Мирского без розового флера, со всеми зазубринами и случайными огрехами, и величия ей от этого не убавляется, оно лишь прирастает подлинностью». Там же приводится мнение об этой книге Владимира Набокова, известного своей исключительной скупостью на похвалы, как о «лучшей истории русской литературы на любом языке, включая русский». По мнению многих специалистов, она не утратила своей ценности и уникальной свежести по сей день. Дополнительный интерес к книге придает судьба ее автора. Она во многом отражает то, что произошло с русской литературой после 1925 года. Потомок древнего княжеского рода, родившийся в семье видного царского сановника в 1890 году, он был поэтом-символистом в период серебряного века, белогвардейцем во время гражданской войны, известным литературоведом и общественным деятелем послереволюционной русской эмиграции. Но живя в Англии, он увлекся социалистическим идеями, вступил в компартию и в переписку с М.Горьким, и по призыву последнего в 1932 году вернулся в Советский Союз. Какое-то время Мирский был обласкан властями и являлся желанным гостем тогдашних литературных и светских «тусовок» в качестве «красного князя», но после смерти Горького, разделил участь многих своих коллег, попав в 1937 году на Колыму, где и умер в 1939.«Когда-нибудь в будущем, может, даже в его собственной стране, – писал Джеральд Смит, – найдут способ почтить память Мирского достойным образом». Видимо, такое время пришло. Лучшим, самым достойным памятником Д.П.Мирскому служила и служит его превосходная книга. Нелли Закусина "Впервые для массового читателя – малоизвестный у нас (но высоко ценившийся специалистами, в частности, Набоковым) труд Д. П. Святополк-Мирского". Сергей Костырко. «Новый мир» «Поздней ласточкой, по сравнению с первыми "перестроечными", русского литературного зарубежья можно назвать "Историю литературы" Д. С.-Мирского, изданную щедрым на неожиданности издательством "Свиньин и сыновья"». Ефрем Подбельский. «Сибирские огни» "Текст читается запоем, по ходу чтения его без конца хочется цитировать вслух домашним и конспектировать не для того, чтобы запомнить, многие пассажи запоминаются сами, как талантливые стихи, но для того, чтобы еще и еще полюбоваться умными и сочными авторскими определениями и характеристиками". В. Н. Распопин. Сайт «Book-о-лики» "Это внятный, добротный, без цензурных пропусков курс отечественной словесности. Мирский не только рассказывает о писателях, но и предлагает собственные концепции развития литпроцесса (связь литературы и русской цивилизации и др.)". Николай Акмейчук. «Книжное обозрение» "Книга, издававшаяся в Англии, написана князем Святополк-Мирским. Вот она – перед вами. Если вы хотя бы немного интересуетесь русской литературой – лучшего чтения вам не найти!" Обзор. «Книжная витрина» "Одно из самых замечательных переводных изданий последнего времени". Обзор. Журнал «Знамя» Источник: http://www.isvis.ru/mirskiy_book.htm === Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (1890-1939) ===

Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (Мирский) , (Мирский) Дмитрий Святополк-Мирский

Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги