Читаем Многоликие (СИ) полностью

На экране монитора: в кровати спит Князь, в кресле спит Марина (слышно сонное посапсывание). Над кроватью поднимается голова дога. Собака принюхивается, подходит к аппарату, к которому подходят провода (звук мягких шагов). Дог опирается передними лапами на аппарат, обнюхивает его, бьет по нему лапами (звук мягких ударов по металлу). Его голова касается свободно висящих электродов, его голова дергается - в тоже время дергается голова Князя; дог падает (звуки скулящей собаки), Князь открывает глаза. Дог вскакивает, дико вертит головой (плохо различимый человеческий голос - хе я, блат..., ука), дог открывает пасть на Марину (плохо различимые слова - сука, ты бля...), у той широко открыт рот (дикий женский вопль), в глазах ужас. Дог прыгает на Марину, вцепляется ей в горло. Открывается дверь, в палате появляется Леха. Дог оборачивается на дверь, его пасть открывается и закрывается (вполне различимые слова - "стреляй суку"). Голова Марины откидывается назад, Леха стреляет догу в голову. Дог падает. Леха включает свет...


ГАВРИЛОВ

(в нервном возбуждении)

Я понял! Я все понял! Я такое читал! Я понял!


Шкет достает пистолет, наводит дуло пистолета на Гаврилова.


ШКЕТ

Ты, эт... Профессор Доуль... Тихо и спокойно...


ГАВРИЛОВ

(пытаясь совладать с собой)

Это... Есть такой диагноз - диссоциативное расстройства идентичности... Это когда в одном человеке живет как бы несколько человек... Вот это...


Гаврилов нервно мотает головой


ШКЕТ

Шиза? Эт ты про Князя? Гонишь... Князь!


ГАВРИЛОВ

Не... Нет это другое! Вот это (показывает пальцем на монитор)... Это как будто в тело собаки переселилось сознание Виктора Петровича... Это! Это просто переворот в науке! Это...


ШКЕТ

Успокоился, Доуль! Мне на науку и перевороты насрать! Я те ща как башку разнесу!



ГАВРИЛОВ

(с испугом, быстро)

Не... Не надо... Это.... Это просто теперь... Ведь это можно же вечно жить! Вечно! Пересадка сознания... Из старого, больного тела в молодое и здоровое! Это...


Шкет опускает пистолет.


ШКЕТ

(с сомнение)

Ты хочешь сказать... Это душа Князя в Люську перешла... И...


Гаврилов с огромной радостью в глазах, со счастливой улыбкой, несколько раз кивает.

Шкет чешет бровь, поджимает губы.


ШКЕТ

(тихо)

Эт может... Князь не одну глотку на зоне перегрыз... Ему глотку порвать... Эт может...


Шкет садиться в кресло, трет лоб, прищуривает глаза.


ШКЕТ

А че там насчет вечной молодости? А... Преображенский.


ГАВРИЛОВ

(нервно)

Сейчас я не могу... Так сразу... Нужны исследования... Опыты...


ШКЕТ

Че за опыты?


ГАВРИЛОВ

Ну это... Собрать схему, найти добровольцев...


ШКЕТ

Какую схему?


ГАВРИЛОВ

Ну... Вот... (тычет в монитор) Как это в нашем случае... Аппарат, который на Викторе Петровиче.


ШКЕТ

Так че ее собирать? Она же собрана.


Гаврилов сглатывает слюну, вытирает испарину со лба.


ГАВРИЛОВ

(с сомнением, медленно)

Это да... Но мы же не знаем... И эти добровольцы...


ШКЕТ

Каки добровольцы?


ГАВРИЛОВ

Ну кто.... Это... Согласиться, что бы в него... что бы его сознание в кого-то... Или это... наоборот.


Открывается дверь кабинета. Входит АСЕНГАЙМЕР - высокий лысоватый мужчина. На его лице маска недовольства, он подходит к Шкету, протягивает руку, Шкет пожимает руку.


АСЕНГАЙМЕР

(Шкету)

Андрей.


ШКЕТ

Вася.


Асенгаймер подходит к Гаврилову, здоровается с ним.


АСЕНГАЙМЕР

(с издевкой)

Че тут такое случилось, что аж ночью вытащил, да еще и Гелик прислал?


Гаврилов вопросительно смотрит на Шкета, Асенгаймер проводив взгляд Гаврилова, смотрит на Шкета.


ШКЕТ

Ну пошли, посмотрим...


ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА. НОЧЬ


Дверь открывается, в палату входит Асенгаймер.


АСЕНГАЙМЕР

(продолжая начатое)

...не то, то я... (видит палату с трупами, и полами залитыми кровью) Ни хрена себе ЧП!


Асенгаймер, хватается за рот, его тошнит, он не выдерживает и его рвет, на труп Марины. Он поворачивается к двери. В дверях стоит Шкет, у него в руке пистолет направленный на Асенгаймера, за спиной Шкета стоит Гаврилов.


ШКЕТ

(кивая головой за спину)

Этот перец сказал, что по твоей вине, Самоделкин ты на..., вся эта хрень случилась.


Шкет жестом обводит комнату.

АСЕНГАЙМЕР

По моей?!


Шкет кивает.


ГАВРИЛОВ

(из-за спины Шкета, тихо)

Я только сказал, что ты можешь пояснить... Просветить... рассказать...


ШКЕТ

Мы кино тут посмотрели... Так вот та тварь (он дулом пистолета показывает на дога), перед тем как тетке горло перегрызть (показывает на Марину) вон в тот ящик мордой тыкала (показывает на аппарат с проводами).


Асенгаймер тупо смотрит на аппарат.


ШКЕТ

Че лупы вылупил? Глянь, че сломалось?


АСЕНГАЙМЕР

(тупо)

Что?


ГАВРИЛОВ

Андрей, посмотри оборудование...


Асенгаймер, как робот, наступая на кровь, подходит к аппарату, открывает его. Внутри видны следы гари.


АСЕНГАЙМЕР

Вот. Сгорело.


ШКЕТ

Это я вижу. Ты мне как электрик электрику - что и как сгорело.


Асенгаймер рассматривает внутренности аппарата.



АСЕНГАЙМЕР

(не отрываясь от работы)

Трансформатор сгорел. Теперь то, что с тех датчиков идет (показывает на жгут проводов, идущих к голове Князя), усиливается и на эти вот поступает (берет руками висящую шапочку).


ШКЕТ

Чё ж те током не стукает?




АСЕНГАЙМЕР

Поступит... Если предохранитель заменить... Вот этот...


Асенгаймер показывает на деталь.


АСЕНГАЙМЕР

Перейти на страницу:

Похожие книги

Нирвана
Нирвана

За плечами майора Парадорского шесть лет обучения в космодесантном училище и Восьмом Секретном Корпусе. В копилке у него награды и внеочередные звания, которые не снились даже иным воинам-ветеранам. Осталось только пройти курс на Кафедре интеллектуальной стажировки и стать воином Дивизиона, самого элитного подразделения Оилтонской империи. А там и свадьбу можно сыграть, на которую наконец-то согласился таинственный отец Клеопатры Ланьо. Вот только сам жених до сих пор не догадывается, кто его любимая девушка на самом деле. А судьба будущей пары уже переплетается мистическим образом с десятками судеб наиболее великих, прославленных, важных людей независимой Звездной империи. Да и враги активизировались, заставляя майора сражаться с максимальной отдачей своих сил и с применением всех полученных знаний.

Амиран , Владимир Безымянный , Владимир Михайлович Безымянный , Данила Врангель , Эва Чех

Фантастика / Прочая старинная литература / Саморазвитие / личностный рост / Современная проза / Космическая фантастика
История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 2
История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 2

Дмитрий Петрович Святополк-Мирский История русской литературы с древнейших времен по 1925 год История русской литературы с древнейших времен по 1925 г.В 1925 г. впервые вышла в свет «История русской литературы», написанная по-английски. Автор — русский литературовед, литературный критик, публицист, князь Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (1890—1939). С тех пор «История русской литературы» выдержала не одно издание, была переведена на многие европейские языки и до сих пор не утратила своей популярности. Что позволило автору составить подобный труд? Возможно, обучение на факультетах восточных языков и классической филологии Петербургского университета; или встречи на «Башне» Вячеслава Иванова, знакомство с плеядой «серебряного века» — О. Мандельштамом, М. Цветаевой, А. Ахматовой, Н. Гумилевым; или собственные поэтические пробы, в которых Н. Гумилев увидел «отточенные и полнозвучные строфы»; или чтение курса русской литературы в Королевском колледже Лондонского университета в 20-х годах... Несомненно одно: Мирский являлся не только почитателем, но и блестящим знатоком предмета своего исследования. Книга написана простым и ясным языком, блистательно переведена, и недаром скупой на похвалы Владимир Набоков считал ее лучшей историей русской литературы на любом языке, включая русский. Комментарии Понемногу издаются в России важнейшие труды литературоведов эмиграции. Вышла достойным тиражом (первое на русском языке издание 2001 года был напечатано в количестве 600 экз.) одна из главных книг «красного князя» Дмитрия Святополк-Мирского «История русской литературы». Судьба автора заслуживает отдельной книги. Породистый аристократ «из Рюриковичей», белый офицер и убежденный монархист, он в эмиграции вступил в английскую компартию, а вначале 30-х вернулся в СССР. Жизнь князя-репатрианта в «советском раю» продлилась недолго: в 37-м он был осужден как «враг народа» и сгинул в лагере где-то под Магаданом. Некоторые его работы уже переизданы в России. Особенность «Истории русской литературы» в том, что она писалась по-английски и для англоязычной аудитории. Это внятный, добротный, без цензурных пропусков курс отечественной словесности. Мирский не только рассказывает о писателях, но и предлагает собственные концепции развития литпроцесса (связь литературы и русской цивилизации и др.). Николай Акмейчук Русская литература, как и сама православная Русь, существует уже более тысячелетия. Но любознательному российскому читателю, пожелавшему пообстоятельней познакомиться с историей этой литературы во всей ее полноте, придется столкнуться с немалыми трудностями. Школьная программа ограничивается именами классиков, вузовские учебники как правило, охватывают только отдельные периоды этой истории. Многотомные академические издания советского периода рассчитаны на специалистов, да и «призма соцреализма» дает в них достаточно тенденциозную картину (с разделением авторов на прогрессивных и реакционных), ныне уже мало кому интересную. Таким образом, в России до последнего времени не существовало книг, дающих цельный и непредвзятый взгляд на указанный предмет и рассчитанных, вместе с тем, на массового читателя. Зарубежным любителям русской литературы повезло больше. Еще в 20-х годах XIX века в Лондоне вышел капитальный труд, состоящий из двух книг: «История русской литературы с древнейших времен до смерти Достоевского» и «Современная русская литература», написанный на английском языке и принадлежащий перу… известного русского литературоведа князя Дмитрия Петровича Святополка-Мирского. Под словом «современная» имелось в виду – по 1925 год включительно. Книги эти со временем разошлись по миру, были переведены на многие языки, но русский среди них не значился до 90-х годов прошлого века. Причиной тому – и необычная биография автора книги, да и само ее содержание. Литературоведческих трудов, дающих сравнительную оценку стилистики таких литераторов, как В.И.Ленин и Л.Д.Троцкий, еще недавно у нас публиковать было не принято, как не принято было критиковать великого Л.Толстого за «невыносимую абстрактность» образа Платона Каратаева в «Войне и мире». И вообще, «честный субъективизм» Д.Мирского (а по выражению Н. Эйдельмана, это и есть объективность) дает возможность читателю, с одной стороны, представить себе все многообразие жанров, течений и стилей русской литературы, все богатство имен, а с другой стороны – охватить это в едином контексте ее многовековой истории. По словам зарубежного биографа Мирского Джеральда Смита, «русская литература предстает на страницах Мирского без розового флера, со всеми зазубринами и случайными огрехами, и величия ей от этого не убавляется, оно лишь прирастает подлинностью». Там же приводится мнение об этой книге Владимира Набокова, известного своей исключительной скупостью на похвалы, как о «лучшей истории русской литературы на любом языке, включая русский». По мнению многих специалистов, она не утратила своей ценности и уникальной свежести по сей день. Дополнительный интерес к книге придает судьба ее автора. Она во многом отражает то, что произошло с русской литературой после 1925 года. Потомок древнего княжеского рода, родившийся в семье видного царского сановника в 1890 году, он был поэтом-символистом в период серебряного века, белогвардейцем во время гражданской войны, известным литературоведом и общественным деятелем послереволюционной русской эмиграции. Но живя в Англии, он увлекся социалистическим идеями, вступил в компартию и в переписку с М.Горьким, и по призыву последнего в 1932 году вернулся в Советский Союз. Какое-то время Мирский был обласкан властями и являлся желанным гостем тогдашних литературных и светских «тусовок» в качестве «красного князя», но после смерти Горького, разделил участь многих своих коллег, попав в 1937 году на Колыму, где и умер в 1939.«Когда-нибудь в будущем, может, даже в его собственной стране, – писал Джеральд Смит, – найдут способ почтить память Мирского достойным образом». Видимо, такое время пришло. Лучшим, самым достойным памятником Д.П.Мирскому служила и служит его превосходная книга. Нелли Закусина "Впервые для массового читателя – малоизвестный у нас (но высоко ценившийся специалистами, в частности, Набоковым) труд Д. П. Святополк-Мирского". Сергей Костырко. «Новый мир» «Поздней ласточкой, по сравнению с первыми "перестроечными", русского литературного зарубежья можно назвать "Историю литературы" Д. С.-Мирского, изданную щедрым на неожиданности издательством "Свиньин и сыновья"». Ефрем Подбельский. «Сибирские огни» "Текст читается запоем, по ходу чтения его без конца хочется цитировать вслух домашним и конспектировать не для того, чтобы запомнить, многие пассажи запоминаются сами, как талантливые стихи, но для того, чтобы еще и еще полюбоваться умными и сочными авторскими определениями и характеристиками". В. Н. Распопин. Сайт «Book-о-лики» "Это внятный, добротный, без цензурных пропусков курс отечественной словесности. Мирский не только рассказывает о писателях, но и предлагает собственные концепции развития литпроцесса (связь литературы и русской цивилизации и др.)". Николай Акмейчук. «Книжное обозрение» "Книга, издававшаяся в Англии, написана князем Святополк-Мирским. Вот она – перед вами. Если вы хотя бы немного интересуетесь русской литературой – лучшего чтения вам не найти!" Обзор. «Книжная витрина» "Одно из самых замечательных переводных изданий последнего времени". Обзор. Журнал «Знамя» Источник: http://www.isvis.ru/mirskiy_book.htm === Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (1890-1939) ===

Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (Мирский) , (Мирский) Дмитрий Святополк-Мирский

Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги