Читаем Молитвы на озере полностью

Видел я ребенка, гнавшегося за птицей с яркими перьями и клювом золотистым, догнал ребенок птицу, и, когда поймал, клюнула его птица, и он заплакал.

Сказал я тогда: таковы и вы, чада земные, и надежды ваши, и конец ваш таковым будет.

Видел я другого ребенка, бежавшего за стайкой весенних бабочек, и, когда уже был готов он поймать одну, оставил ее и погнался за другой, показавшейся ему более красивой.

Сказал я тогда: таковы и вы, чада земные, такова и погоня ваша за достижением желаемого.

Воистину, погоня эта бесполезна и утомительна. Когда пробьет час смертный, не сможете вспомнить, за чем гнались. И войдете в мир иной с пустыми руками и смятенным сердцем.

Сыновья Неба тоже в утомительной погоне, но не в бесполезной. И когда встретят они смерть, без труда объяснят, к чему стремились, и войдут в иной мир с чистым сердцем и руками, полными даров.

Орел поднебесный, завидев ягненка в поле, спускается с высоты и спрашивает воробьев, сидящих у ягненка на спине: видите ли ягненка? — Нет, отвечают они, не видим. Орлу подобны мученики доброй надежды. Издалека видят они пищу свою и устремляются к ней, в то время как находящиеся вблизи ходят по ней, не замечая её.

Длителен бег за доброй надеждой. Но мужественный решается и бежит, отбрасывая надежды обманчивые, попирая их, словно опавшую листву. Многие и многие препятствия преодолевает он, стремясь к своей надежде, и смерть — одно из них — и смерть преодолевает он.

Мученики доброй надежды — стая голубей белых, хороводом вьющихся вокруг Света Небесного, молите Бога о нас!


37. Господи, вскрой печати души моея


Мученики великой любви, молите Бога о нас.

Вы, познавшие любовь, которая сильнее смерти, молитесь Любви о нас.

Вы, счастливо миновавшие сети преходящей любви, подобной смытому дождем пятну краски на стене.

Вы, проповедавшие, что любовь таинственней плоти и долговечнее звезд небесных.

Любовью понимали вы деревья и камни, зверей в горах и рыб в воде. Ибо Любовь вскрывает печати всех тайн и все творения предстают в наготе перед любящим.

Любовью исполняли вы пророков, отвечали всем религиям и покрывали все законы.

Великие завоеватели, кто сильнее вас?

Великие мудрецы, кто мудрее вас?

Редчайшие сокровища, кто малочисленнее вас?

Боги, видевшие себя в Боге и Бога в себе?

Имеющие честь выше ангельской, ибо Ангелы Ангелами стали без мученичества.

Вам молимся и поклоняемся: молите Бога о нас!

Чтобы и нам очиститься от призрачной любви, конец которой — ненависть.

Чтобы и нам увенчать веру нашу и надежду венцом, перед которым меркнет солнце.

Чтобы и нам прозреть, познать и возрадоваться радостью ангельской.

Чтобы и наша жизнь стала трисолнечным сиянием, подобным Тому, от Которого исходит сияние, с тьмой не смешанное.

Чтобы и мы открыли в себе деву вечную, и превечного Сына Девы, и Духа Голубина.

Мученики любви великой, только страдание ваше меньше любви вашей.

Земная любовь несет страдание, большее, чем сама любовь. Вы же возлюбили то, что продолжительнее времени и шире пространства.

Слыша о страданиях ваших, братья ваши смертные невероятными их мнят. Лишь оттого, что за страданиями не способны видеть любви — смысла страданий. О, если бы смогли они проникнуть в любовь вашу! Показались бы им безделицей страдания, так же как ледяной дождь и порывы ветра — безделица для матери, спешащей домой к ребенку своему.

Тому, у кого есть цель больше мира, мир не причинит вреда.

Тому, кто спешит к дому, что обширней пространства, пространство не помеха.

Того, кто стяжал любовь превосходящую временное, время не поглотит и не раздавит.

Сквозь все бури и ураганы ведет Любовь избранников своих и влечет за собой.

Мученики великой любви, молите Бога о нас.


38. Господи Всемилостивый, не оставь мир без твоей милости


Через вещи являешь Ты чудеса, когда люди теряют дар чудотворения.

Воду и огонь берешь в слуги Себе, когда люди отрекаются от служения.

Дереву и металлу передаешь силу Свою, которая, людьми презренная, к Тебе возвратилась.

Через землю и траву подаешь Ты избранным Своим милость, когда люди становятся нечистыми, чтобы служить проводниками милости Твоей.

Через бумагу и ткань исходит сила Твоя, когда телесность человеческая берет верх над духом.

Мощи святых славят имя и присутствие Твое, когда язык человеческий замирает в неверии.

Когда генералы забывают побеждать, Ты делаешь победителями рядовых.

Наполнил Ты огнем вещи бессловесные, чтобы светили они, когда тьма покрывает очи звезд.

Когда уходит солнце, папоротник и боярышник отдают свой свет.

Когда слепые становятся вождями слепых, Ты уступаешь водительство коням и собакам.

Когда больные выдают себя за врачей, ты делаешь врачами прах и кости мертвые.

Когда исчезает образ Твой из душ человеческих, Ты даешь силу образу Своему на досках деревянных.

Смеются те, кто возрыдает и восплачет горько, и говорят: как могут вещи мертвые творить чудеса, если мы не можем?

Перейти на страницу:

Похожие книги

История патристической философии
История патристической философии

Первая встреча философии и христианства представлена известной речью апостола Павла в Ареопаге перед лицом Афинян. В этом есть что–то символичное» с учетом как места» так и тем, затронутых в этой речи: Бог, Промысел о мире и, главное» телесное воскресение. И именно этот последний пункт был способен не допустить любой дальнейший обмен между двумя культурами. Но то» что актуально для первоначального христианства, в равной ли мере имеет силу и для последующих веков? А этим векам и посвящено настоящее исследование. Суть проблемы остается неизменной: до какого предела можно говорить об эллинизации раннего христианства» с одной стороны, и о сохранении особенностей религии» ведущей свое происхождение от иудаизма» с другой? «Дискуссия должна сосредоточиться не на факте эллинизации, а скорее на способе и на мере, сообразно с которыми она себя проявила».Итак, что же видели христианские философы в философии языческой? Об этом говорится в контексте постоянных споров между христианами и язычниками, в ходе которых христиане как защищают собственные подходы, так и ведут полемику с языческим обществом и языческой культурой. Исследование Клаудио Морескини стремится синтезировать шесть веков христианской мысли.

Клаудио Морескини

Православие / Христианство / Религия / Эзотерика
Под тенью века. С. Н. Дурылин в воспоминаниях, письмах, документах
Под тенью века. С. Н. Дурылин в воспоминаниях, письмах, документах

Сборник воспоминаний о выдающемся русском писателе, ученом, педагоге, богослове Сергее Николаевиче Дурылине охватывает период от гимназических лет до последнего года его жизни. Это воспоминания людей как знаменитых, так и известных малому кругу читателей, но хорошо знавших Дурылина на протяжении десятков лет. В судьбе этого человека отразилась целая эпоха конца XIX — середины XX века. В числе его друзей и близких знакомых — почти весь цвет культуры и искусства Серебряного века. Многие друзья и особенно ученики, позже ставшие знаменитыми в самых разных областях культуры, долгие годы остро нуждались в творческой оценке, совете и поддержке Сергея Николаевича. Среди них М. А. Волошин, Б. Л. Пастернак, Р. Р. Фальк, М. В. Нестеров, И. В. Ильинский, А. А. Яблочкина и еще многие, многие, многие…

Виктория Николаевна Торопова , Коллектив авторов -- Биографии и мемуары , Сборник

Биографии и Мемуары / Православие / Документальное