Читаем Москва полностью

Никакой специальной хитрости этот сборник в себе не содержит. В нем действительно, упоминаются слова, которые я никогда не употреблял доселе в своих стихах. Может быть, позднее и употреблю когда-нибудь. Хотя, вот уже, собственно, здесь и упомянул. Ну, естественно, это не все слова, которые я не упомянул. Всех их и не перечислишь. Я даже подозреваю, что их количество во много раз превышает словарь мной упомянутый. Но просто как пример привожу некоторые.

* * *

Я припомнил, что в своих стихах никогда не упоминал слова проказливый, обертон.Кориалан, банкирша, вздрючить, грудница, егоза,заушить, лучезарный.А также и слова мерлушка, хлопчатник, любезник,трахея, слупить, синявка, рокамболь, раззява и раскорякане упоминал.Не упоминал также ландрин, летник, междурядье,метис, наваха, нагар, обольшевичить, овцебык, парфянка, пассатижи, переднеязычный, двухтактный, крещендо, невподым, кислосредный, экивок.Не упоминал индо, надысь, опупел, лишенец, шебутной, Ичкерия, Филипп Киркоров, заимодавец, солонина, подселенец за выездом, слезливая гадина, Фирдоуси, Анн Арбор, корчмарь, Сапармурад, залоговые облигации, себяобожание, сейсморазведка, инфильтрировать, толоконный, токката.Да и мало ли еще

Стихи с небольшими но необходимыми объяснительными вставочками

1999

Предуведомление

В период слома культур, отваливания, отплывания целого огромного культурного эона со своими высотами, идеалами и героями, разрыв культурной памяти и взаимного понимания поколений, стоящих на грани разрыва, весьма важна возможность понимания друг друга. Я стал замечать, что многие имена и события, поминаемые мной в стихах просто по факту своего недавнего существования практически неизвестны молодым людям. Поэтому основной смысл, изюминка стиха зачастую просто проскальзывала мимо их внимания, оставляя даже не просто равнодушными, а в некоем недоумении. Никакие последующие объяснения не могли исправить ситуацию. Поэтому я решил вставлять эти объяснения прямо внутри текста, сделав их частью самой поэтики.

11  | 00925 Я вышел в поле погулять                 И вижу вещую картину                 Вещее – это необыкновенное такое                 Стоят два-три, вернее, пять                 Что называется, кретина                 Кретины – это неординарные такие                 Это у нас они – кретины                 В какой-нибудь же, скажем, Англии                 Англия – это страна такая                 Они без всякой там рутины                 Опознаны были б как ангелы                 Ангелы – это нечеловеческие существа такие                 Да, у нас все несколько иначе                 Да и вера иная11 | 00926 Всем памятен нам носорог                 Носорог – это зверь такой                 В своем магическом обличье                 В кремлевский красочный чертог                 Чертог – это жилище такое                 Явился символом столичным                 И там живет неокрестясь                 Доныне – Етнеокр Естясь —                 Именем                 Осеняем                 Етнеокр Естясь – это магическое имя такое11 | 00927 В Беляево возле пруда                 Среди дерев изокефальных                 Изокефалия – это термин такой                 Признаться, что не без труда                 Бродил я посреди фекалий                 Фекалии – это говно такое                 И был весьма разочарован                 В природе, коей очарован                 Был                 Буквально вчера
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира

Несколько месяцев назад у меня возникла идея создания подборки сонетов и фрагментов пьес, где образная тематика могла бы затронуть тему природы во всех её проявлениях для отражения чувств и переживаний барда.  По мере перевода групп сонетов, а этот процесс  нелёгкий, требующий терпения мной была формирования подборка сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73 и 75, которые подходили для намеченной тематики.  Когда в пьесе «Цимбелин король Британии» словами одного из главных героев Белариуса, автор в сердцах воскликнул: «How hard it is to hide the sparks of nature!», «Насколько тяжело скрывать искры природы!». Мы знаем, что пьеса «Цимбелин король Британии», была самой последней из написанных Шекспиром, когда известный драматург уже был на апогее признания литературным бомондом Лондона. Это было время, когда на театральных подмостках Лондона преобладали постановки пьес величайшего мастера драматургии, а величайшим искусством из всех существующих был театр.  Характерно, но в 2008 году Ламберто Тассинари опубликовал 378-ми страничную книгу «Шекспир? Это писательский псевдоним Джона Флорио» («Shakespeare? It is John Florio's pen name»), имеющей такое оригинальное название в титуле, — «Shakespeare? Е il nome d'arte di John Florio». В которой довольно-таки убедительно доказывал, что оба (сам Уильям Шекспир и Джон Флорио) могли тяготеть, согласно шекспировским симпатиям к итальянской обстановке (в пьесах), а также его хорошее знание Италии, которое превосходило то, что можно было сказать об исторически принятом сыне ремесленника-перчаточника Уильяме Шекспире из Стратфорда на Эйвоне. Впрочем, никто не упомянул об хорошем знании Италии Эдуардом де Вер, 17-м графом Оксфордом, когда он по поручению королевы отправился на 11-ть месяцев в Европу, большую часть времени путешествуя по Италии! Помимо этого, хорошо была известна многолетняя дружба связавшего Эдуарда де Вера с Джоном Флорио, котором оказывал ему посильную помощь в написании исторических пьес, как консультант.  

Автор Неизвестeн

Критика / Литературоведение / Поэзия / Зарубежная классика / Зарубежная поэзия