Мы в качестве хедлайнеров сыграли несколько концертов в Аргентине и Бразилии, а потом – прежде чем перестроиться и заняться поисками нового лейбла – приняли участие в конференции CMJ в Нью-Йорке. CMJ это университетская газета про музыкальный бизнес, и они проводят ежегодные конференции. Такие тусовки устраивают разные организации, и я довольно много на них бывал. Это странная херня: там обычно собираются невысокого ранга представители индустрии, которые хлопают друг друга по спине и тратят в баре деньги, выделенные им на расходы, но там бывает также много молодых людей, практически тех же самых фэнов, которые только начинают свою карьеру в музыкальном бизнесе (бедняги!). И конечно, у представителей музыкальных корпораций имеются артисты, которых они там водят напоказ. Я бывал на таких конференциях, но меня никто не
Лесли Уэст чудесный человек, совершеннейший маньяк с дикими, безумными глазами. Я представил ему Вюрзеля, и Лесли многозначительно посмотрел на него и говорит:
– Скажите мне, это имя известно вашей маме или вы получили его позже?
Вюрзель, которому от безумного взгляда Лесли было не по себе, ответил:
– П-позже, в школе.
– Скажите мне, Вюрзель, скажите мне правду: вы употребляете наркотики?
– Д-да, употребляю.
– Пожалуйте вот сюда.
Они скрылись в туалете и вместе закрылись в одной кабинке, что было нелегко сделать, учитывая габариты Лесли. Уэст сыпанул кокаина себе на ботинок и говорит:
– Я не хочу, чтобы у вас, Вюрзель, сложилось неверное мнение обо мне, но вам сейчас придется опуститься на колени!
И Вюрзелю пришлось опуститься на колени и вынюхать этот кокаин с его ботинка!
К конференции Лесли Уэст отнесся без снисхождения.
– Я не могу здесь дольше находиться, Лемми, – сказал он мне. – Тут одни неотесанные болваны.
– Я знаю! – сказал я. – Я и сам пытаюсь отсюда свалить.
– В общем, я ухожу, – сказал он. – Мне ужасно неприятно оставлять тебя здесь одного, Лемми, но я пошел.
И он сел в свою машину и уехал. Я не могу его винить. Ни один из лейблов, на которых он издавался, так ничего для него и не сделал. Вот вам человек, который должен был быть суперзвездой, но уже много лет «фабрика хитов» не обращает на него внимания.
Как бы то ни было, к концу года мы снова остались без лейбла, но это, на мой взгляд, даже к лучшему. Я слышал слишком много вранья от боссов Sony и в конце концов не выдержал и спросил одного из их сотрудников:
– Почему вы нам не сказали все как есть?
Вот его ответ, дословно:
– Этот бизнес так не работает.
Вы только представьте себе человека, который говорит такое! Как можно быть таким гнусным подлецом? Таких людей нужно подвешивать за яйца к горящей жерди. Но, проведя почти тридцать лет в музыкальном бизнесе, я должен был это понять. Я всегда говорил, что хороший бизнес это воровство, – в бизнесе, если у тебя удачно прошел день, ты украл чьи-то деньги. Для этих людей музыка товар, и только: что музыка, что консервы. Большинство людей, продвигающих рок-группы, даже не слышали группы, которые они продвигают. Они знают только название, которое подвернулось им случайно. В музыку больше никто, похоже, не верит. Индустрия все время растет, но они убивают музыку. Во всяком случае, они пытаются, но я им не дам, покуда жив. Пошли они в жопу, вот что. Это подлые, тупые, самодовольные, никому не нужные ублюдки – именно так, никому не нужные, потому что меня люди будут помнить, а всех этих клерков забудут. Пошли они в жопу. Что это за люди, кто такие? Работали в Sony? Ха!
Глава 12. Мы – Motörhead
Как вы заметили, я не очень-то расстроился, потеряв контракт с Sony. Бывало и хуже. Такое меня вообще не беспокоит – надо просто продолжать работать, и все само собой устроится. Все всегда устраивается само собой. Нельзя метаться в панике и опускать руки; надо полагаться на свои убеждения; надо знать, что кто-то обязательно признает твою ценность и что ты не пропадешь. Если ты выглядишь проигравшим, кто выступит на твоей стороне?