Только не торопитесь соглашаться со мной. Когда со мною соглашаются, у меня всегда такое чувство, что я где-то напутал.
Как легко обратить в свою веру других, и как трудно обратить самого себя.
Старания доказать что-либо другому не подрывают ли собственную убежденность в том, что доказываешь?
Убедив другого в истинности какой-либо идеи, теряешь веру в нее.
О беспристрастности
Тот, кто видит две стороны вопроса, не видит вообще ничего.
Действительно беспристрастное мнение можно высказать лишь о том, что не представляет для нас ни малейшего интереса, и, стало быть, само это мнение не имеет ни малейшей ценности.
Где нет преувеличений в суждениях, там нет любви, а где нет любви — там нет понимания.
Трудно не быть несправедливым к тому, что любишь.
О чтении
Все книги можно разделить на три категории:
1. Книги, которые стоит прочесть.
2. Книги, которые стоит перечитывать.
3. Книги, которых не стоит читать вовсе.
Третья категория, безусловно, самая важная.
Если не хочется перечитывать книгу снова и снова, не стоит ее и читать.
Многое можно было бы сказать в пользу чтения романов с конца: последняя страница обычно самая увлекательная.
Всякие правила насчет того, что следует и чего не следует читать, просто нелепы. Современная культура более чем наполовину зиждется на том, чего не следует читать.
— Я слишком люблю читать книги и потому не пишу их.
О литературе
Худшие произведения всегда пишутся с самыми лучшими намерениями, и наиболее банальны мы тогда, когда принимаем себя всерьез.
Мы пишем так много, что у нас не остается времени думать.
Литература не может адекватно выразить жизнь. Но произведение искусства вполне адекватно выражает Искусство, а больше ничего и не надо. Жизнь — это только
Старые моды в литературе не столь милы, как старые моды в одежде.
В литературе каждый должен убить своего отца.
— Не выношу вульгарного реализма в литературе. Человека, называющего лопату лопатой, следовало бы заставить работать ею. Больше он ни на что не пригоден.
Девятнадцатый век, каким мы его знаем, изобретен Бальзаком. Мы просто выполняем, с примечаниями и ненужными добавлениями, каприз или фантазию творческого ума великого романиста.
Почитайте-ка Бальзака как следует, и наши живущие ныне друзья окажутся просто тенями, наши знакомые — тенями теней.
Нигилист, этот удивительный мученик без веры, есть чисто литературный продукт. Он выдуман Тургеневым и завершен Достоевским.
В Англии только два сорта писателей — не читаемые и нечитабельные.
Он пишет на верхнем пределе своего голоса. Он так громок, что никто не слышит его.
Как много потеряли писатели, оттого что принялись писать. Нужно, чтобы они вновь начали говорить.
Нет книг нравственных или безнравственных. Есть книги хорошо написанные или написанные плохо. Вот и всё.
Издатель никогда не должен выражать свое мнение о ценности того, что он издает. Издатель — это просто полезный посредник. Не его дело предвосхищать вердикт критики.
О романах
Каждый может написать трехтомный роман. Все, что для этого нужно, — совершенно не знать ни жизни, ни литературы.
Такие романы гораздо легче писать, чем читать.
Не следует слишком строго судить об английских романах: это всего лишь досуг умственно безработных.
Историки древности преподносят нам восхитительный вымысел в форме фактов; современный романист преподносит нам скучные факты под видом вымысла.