Поселок Южный, районный центр и конечный пункт нашего недельного мытарства по морю, впечатления не произвел. Несколько десятков домов, разбросанных по берегу, сиротливо жались к сопке. Маяк, корпуса рыбозавода и сферическая антенна «Орбиты» — вот, пожалуй, и все достопримечательности. Несколько скрашивал картину вулкан — экзотическое творение природы. Мы еще не знали, что пройдет совсем немного времени и этот крохотный, невзрачный поселочек на берегу океана станет для нас и столицей мира, и центром Вселенной, и очагом цивилизации, и бог знает еще чем ни этой не очень-то обитаемой земле. Попасть сюда хотя бы на два-три дня станет нашей голубой мечтой. Но все это будет потом. А пока мы без особого волнения взирали на то, как местная флотилия шла на сближение с нашим «Балхашом». Уже можно было различить лица людей, густо облепивших катера и баржи, и даже прочесть на них веселую решимость достичь вожделенной цели.
Мы вытащили свои нехитрые пожитки на палубу и стали готовиться к выгрузке. Под этот шумок куда-то загадочно исчез Матросов, видно, помчался в ресторан. Он на полном серьезе решил уговорить Верочку списаться на берег здесь, в Южном. Несколько раз мелькало в толпе пассажиров хищное обличье метра Ярошенко, и он недвусмысленно посматривал в нашу сторону. Неожиданно я заметил того бородатого дядю, с которым Матросов таинственно шептался дня три назад, накануне Валькиных именин. Точнее, вовсе не он привлек мое внимание, а чехол желтой кожи из-под ружья на его плече. У меня даже дух захватило от неожиданности. Ружье Матросова и этот его желтый фирменный чехол — подарок отца, их бы я не спутал ни с чем другим, ошибка здесь исключалась. Но я почему-то медлил. Ноги мои точно приросли к палубе. Вместо того чтобы что-нибудь предпринять, я стоял и глазел на этого дядю. Неожиданная догадка развеяла мои сомнения. Так вот откуда у Матросова появились вдруг деньги! Вот о чем они так таинственно шептались тогда с этим дядей, уединяясь на палубе: рыбак рыбака видит издалека… А мы-то, мы-то наивные пижоны! Без угрызений совести взять и промотать за один вечер в ресторане Володькино ружье, батин подарок! Нет, так не годится! Я толкнул в бок стоявшего рядом Стаса. Тот от удивления открыл рот. Пока он переваривал впечатления и пропускал их через свой компьютер, я подошел к бородатому дяде.
— Ничего ружье, — начал я.
— Годится, — ответил дядя.
Бородач с виду был ничего, крепкий еще мужик, да и ростом на полголовы выше меня, как раз под Стаса.
— Вы бы вернули ружье по назначению, — сказал я мирюлюбиво. — Деньги мы отдадим, вы не волнуйтесь.
— Ни к чему, — бросил дядя, не вынимая трубку изо рта.
— Что — ни к чему? — не понял Валька.
Ребята были уже рядом и обступили нас о дядей полукругом.
— Так, ни к чему. — Бородач явно переоценивал свои силы, он даже не смотрел в нашу сторону, будто мы пай-мальчики и забоимся замарать ручки.
— Нет, дядя, так не пойдет, — жестко сказал Валька. — Ружье ты нам все-таки отдай! Дареное оно потому что…
Я чувствовал, ребята уже завелись, и думал сейчас только о том, как бы предотвратить назревавший скандал. Я взял Вальку за руку.
— Ни к чему. Дело сделано. — Бородач явно продолжал испытывать наше терпение. Правда, он почувствовал угрозу в нашем сомкнутом полукруге и повернулся вполоборота, жестко сцепив руки на груди.
— Мы ценим юмор, но не настолько! — веско сказал Стас, выгибая грудь колесом и сжимая увесистые кулаки. — Замашки у тебя, дядя, какие-то, извини, не советские…
В бой вступили силы главного калибра. Дело принимало серьезный оборот.
Матросов появился вовремя. Он кинулся между Стасом и бородачом и оттеснил нас от него на безопасное расстояние. Инцидент был исчерпан. Но ненадолго. Теперь в позу уже встал Валька. Дескать, не нужны ему такие жертвы, могли бы, мол, и без ресторана обойтись, и вообще, он не Золушка, а Матросов не Рокфеллер.
Дав Вальке выговориться сполна, Матросов увлек нас в сторону и, сияя, заговорщицки сообщил: «Она согласна…»
Мы опешили.
— Ты женишься? — наконец выдавил из себя Витенька Тарантович.
— Ты очень догадлив, — заметил Димка.
— При чем тут — женишься? — сказал Матросов. — Просто Верочка согласна списаться с этой посудины и остаться здесь. Вот главное!