У ворот Дворца юстиции стояли тяжелые бронетранспортеры с белыми американскими звездами на бортах. Во дворе по углам здания темнели несколько танков, развернувших стволы пушек на ближайшие уличные перекрестки. Американские солдаты, все как один жующие резинку, заполнили весь двор и внимательно осматривали всех гражданских, входивших и выходивших из здания.
В громадном вестибюле толклась возбужденная, гомонящая на разных языках толпа, в которой они наткнулись на Гаврика, вертевшего головой во все стороны.
– Гаврик, что тут у вас происходит? – схватил его за руку Ребров.
– Ребров, ты! А черт его знает, что тут! Американцы вдруг с утра переполошились, нагнали солдат и техники. Говорят, из-за эсэсовцев, которые тут работали…
В этот момент на Реброва вдруг налетела Пегги, победно вскинувшая руку с двумя пальцами галочкой – Victory! Пегги что-то возбужденно прокричала ему на ухо и опять убежала.
Филин, хладнокровно наблюдавший за всей этой разноголосой суматохой, решительно повернулся к Реброву:
– Может, наконец, доложите, что происходит, товарищ майор? Кто эта женщина? Что она вам сказала? И почему вы сияете, как жених на свадьбе?
Ребров, действительно, с трудом сдерживавший торжествующую улыбку, весело доложил:
– Это Пегги Батчер, товарищ генерал. Известная американская журналистка. Она опубликовала в своей газете репортаж о том, что во Дворце юстиции и рядом постоянно находятся пленные эсэсовцы, которым при желании ничего не стоит попытаться освободить подсудимых. Необходимое оружие можно хранить в близлежащих развалинах, куда американские солдаты не суются… К тому же в лагере, где эсэсовцев содержат, как она видела собственными глазами, за ними особенно не следят, и сбежать оттуда не составляет труда. Вчера этот материал был напечатан в Америке, тему подхватили другие газеты, сегодня Штаб оккупационных войск накрутил хвост полковнику Эндрюсу, и он решил провести войсковую операцию по предотвращению нападения. И вообще отказаться от присутствия эсэсовцев во Дворце и рядом с ним.
– Что-то ты подозрительно много знаешь про эту самую Пегги, – проворчал Филин. Потом внимательно посмотрел на Реброва. – Твоя работа?
– Я только кое-что подсказал ей и помог с информацией, – скромно сказал Ребров. – Вы же знаете, товарищ генерал, бравый полковник Эндрюс может отмахнуться от протестов, которые ему пишет наша делегация, но от американской прессы он отмахнуться не может.
– А советоваться со старшими ты уже не считаешь нужным? Или хотя бы поставить в известность?
– Обстоятельства так сложились, товарищ генерал. Нужно было действовать, а вы находились в Москве.
– Обстоятельства у него. Ладно, молодец. Я в следственный отдел, а ты тут еще понаблюдай.
Филин выбрался из толпы, и в этот момент в сопровождении нескольких солдат в вестибюле появился полковник Эндрюс, как всегда со стеком в руке. На него набросились журналисты.
– Полковник, это правда, что пленные готовили нападение на тюрьму, чтобы освободить своих бывших главарей?
– Да, вчера стало известно, что из лагеря для военнопленных, которые работали на разборке развалин, сбежало несколько человек, – сухо сказал полковник.
– С оружием?
– Нет. Но информация, что среди них есть люди, желающие добраться до подсудимых, к нам поступала и ранее. Поэтому я принял меры.
– Поэтому или потому что появилась статья Пегги Батчер?
Полковник какое-то время тяжело дышал, успокаивая себя. Справившись с волнением, сказал:
– Госпожа Батчер правильно поставила вопрос о безопасности подсудимых и необходимости более жесткого контроля за военнопленными. И хотя я уверен, что всякая попытка нападения на тюрьму окончилась бы провалом, мы сочли нужным отреагировать на выступления прессы…
– Возможность побега или освобождения все-таки существует?
– Напишите в свои газеты так: «Всякая возможность побега для моих клиентов исключена. Принятые нами меры имеют больше психологическое значение». Если бы вы знали, как мы их охраняем, вы бы, несомненно, со мной согласились.
– А что стало с теми двумя эсэсовцами, которые бежали и скрылись в развалинах? Их удалось задержать?
– Один из них убит во время погони… Может быть, убит и второй. Но тело его пока не обнаружено. Искать его в развалинах очень опасно для моих солдат – там все разрушено бомбардировками, а кое-где можно и подорваться. Я не хочу, чтобы мои солдаты после войны становились калеками и погибали! – яростно закончил Эндрюс. – А теперь прошу прощения, господа, у меня много дел. Но уверяю вас, никаких эсэсовцев вы здесь больше не увидите!