Читаем Найди себя, если сможешь полностью

Найди себя, если сможешь

Это не книга, это не роман, это не история. Это плоть меня. Плоть солнца и плоть луны. Это сплошное разочарование, сплошные недуги. Это Я. И я в порядке.

Халимат Заурбековна Бачаева

Драматургия / Зарубежная драматургия18+

Халимат Бачаева

Найди себя, если сможешь

day 106

Ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть.

Это всё что я ощущаю. Я ненавижу людей. Я устала от них. Меня тошнит от них. Куда сбежать от такого пылающего земного шара? Как быть, если сердце кровью обливается? Я чувствую, что сдаюсь, ибо я безумно устала. Люди настолько лицемерны. Улыбаясь в глаза, обливают грязью за спиной. Мне не нужны родственные отношения, учитывая какую боль они причинили моей матери. Мне не нужны родственные отношения, учитывая их отношение к моему отцу. Мне не нужны родственные отношения, учитывая тот факт, что меня раздражают их морды. Но от этого не сбежишь. Я как птица, заточенная в клетку. Мне не сбежать, ибо это противоречит моральным законам во вселенной в которой я живу. Им глубоко плевать на твои чувства, главное их личная выгода. Я была бы рада, живи я одна. Сейчас я сижу тут, среди людей, которые мне не милы. Боже, как же я ненавижу их. Как же я хочу убить их всех. Стереть с лица земли. Их поведение, привычки я ненавижу. Всё ненавижу. Боже дай мне сил закончить этот день.

– Я не прочь исчезнут.

day 107

Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод. Голод.

Всё я чувствую – это голод. Нет, не подумайте что я одна из тех чокнутых дам, которые голодают, чтобы похудеть. И вешу-то я всего 52 кг. Такое чувство, будто мой живот втянулся в себя еще плотнее. Он плоский как доска. Открою вам секрет. Совсем маленький секретик. Но это будет только между нами, договорились? Не буду томить, так вот, мне осталось жить 4 месяца. Ахахаххахахахахаххаха. Представьте, меня не станет через 4 месяца. На дворе апрель 17 апреля, т.е я не доживу до сентября. Значит нет смысла учится. Я могу отчислиться прямо сейчас, могу не сдавать сессию. Но, это идиотское "но". Мои родители уверены, что у меня есть шанс. Они убеждены, что если хорошо постараться, то можно помочь. Через пелену своей надежды они не видят, что мой конец настал. Я не виню их за то, что они пичкают меня таблетками, хотя могли бы дать насладится последними днями жизни. Я не виню их, зная какую боль они ощущают. Я в порядке, но хотела бы чтобы и они были в состоянии жить здраво. Раньше, когда я болела мама сидела около моей кровати, давала лекарства и лечила меня своими объятьями. Сейчас ей трудно находится рядом со мной. Да и я не прощу. Ей больно видеть меня, а мне больно видеть её опухшие от слез глаза. Я рада, что конец близок, ибо не хочу быть объектом страданий для кого-либо. Пусть умру, пострадают и переживут мою потерю. Кстати, о моем голоде, я просто с утра не ела. Но сейчас я накрыла себе шикарный стол. Всем приятного аппетита.

– Я приняла неизбежное.

day 108

Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод.

Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод.

Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод.

Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод.

Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод.

Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод.

Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод.

Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод.

Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод.

Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод.

Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод.

Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод.

Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод.

Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод.

Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод.

Холод. Холод. Холод. Холод. Холод. Холод.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Общежитие
Общежитие

"Хроника времён неразумного социализма" – так автор обозначил жанр двух книг "Муравейник Russia". В книгах рассказывается о жизни провинциальной России. Даже московские главы прежде всего о лимитчиках, так и не прижившихся в Москве. Общежитие, барак, движущийся железнодорожный вагон, забегаловка – не только фон, место действия, но и смыслообразующие метафоры неразумно устроенной жизни. В книгах десятки, если не сотни персонажей, и каждый имеет свой характер, своё лицо. Две части хроник – "Общежитие" и "Парус" – два смысловых центра: обывательское болото и движение жизни вопреки всему.Содержит нецензурную брань.

Владимир Макарович Шапко , Владимир Петрович Фролов , Владимир Яковлевич Зазубрин

Драматургия / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Советская классическая проза / Самиздат, сетевая литература / Роман
Ревизор
Ревизор

Нелегкое это дело — будучи эльфом возглавлять комиссию по правам человека. А если еще и функции генерального ревизора на себя возьмешь — пиши пропало. Обязательно во что-нибудь вляпаешься, тем более с такой родней. С папиной стороны конкретно убить хотят, с маминой стороны то под статью подводят, то табунами невест подгонять начинают. А тут еще в приятели рыболов-любитель с косой набивается. Только одно в такой ситуации может спасти темного императора — бегство. Тем более что повод подходящий есть: миру грозит страшная опасность! Кто еще его может спасти? Конечно, только он — тринадцатый наследник Ирван Первый и его команда!

Алекс Бломквист , Виктор Олегович Баженов , Николай Васильевич Гоголь , Олег Александрович Шелонин

Фантастика / Драматургия / Драматургия / Языкознание, иностранные языки / Проза / Юмористическая фантастика