И говорила она, словно не было вовсеНи поцелуя, ни взгляда – всё это приснилось!Что-то у эльфа в душе оборвалось… НавечноС голосом этим утеряна прежняя радость.Новую – горькую, терпкую, пряную радостьВ сердце царевич обрёл вместе с болью смертельной.«Нет, не смогу, – отвечает он тихо и глухо, —Дома нас ждут, а отец тебя с вечера ищет.Впрочем, должно быть, что мать моя, чувствуя сердцем,Нынче его успокоит – ей много известно,Слышит беду, и предчувствует войны и лихо,Но и спасение зрит. И сейчас она видит,Что из чащобы тебя возвращу невредимой,Будет сестра твоя рада, отец успокоен».«Сам обещал, а теперь обещанья не держишь!Ты же сказал, что отец мой давно не в волненьи…Только одним бы глазком посмотрела на чудо,Лишь на секундочку в озеро то заглянула…»И, отказаться ещё от мгновенья не в силах,Тихо кивает Леир. «Хорошо, мы поедем».