Глубоко тронутый этимъ семейнымъ огорченіемъ, а равно и дружескимъ расположеніемъ къ нему мистера Вегга, — расположеніемъ, которое наглядно доказывалось столь быстрымъ вовлеченіемъ послѣдняго въ поэзію, мистеръ Боффинъ снова пожалъ руку деревянному плуту и попросилъ его назначить часъ. Мистеръ Веггъ назначилъ восемь часовъ.
— Домъ, гдѣ я живу, называется павильономъ, — сказалъ мистеръ Боффинъ. — Мистрисъ Боффинъ окрестила его «Боффиновымъ павильономъ» въ тотъ день, когда онъ достался намъ въ собственность. Если же никто не укажетъ его вамъ (такъ какъ этого названія никто почти и не знаетъ), то, пройдя по Меденъ-Лину съ милю или около того, — скажемъ: милю съ четвертью — вы спросите у Боттль-Бриджа, гдѣ Гармонова тюрьма, и ее-то вамъ всякій укажетъ. Я буду ждать васъ, Веггъ, — прибавилъ мистеръ Боффинъ, хлопнувъ его по плечу въ полномъ восторгѣ,- буду ждать съ большимъ нетерпѣніемъ. Пока не придете, не буду покоенъ. Теперь я наконецъ узнаю, что говорится въ печатномъ. Сегодня вечеромъ ученый человѣкъ на деревяшкѣ (тутъ мистеръ Боффинъ посмотрѣлъ такимъ восхищеннымъ взглядомъ на вышереченное украшеніе мистера Вегга, какъ будто оно особенно возвышало его достоинства)… ученый человѣкъ на деревяшкѣ введетъ меня въ новую жизнь. Еще разъ руку, Веггъ. Добраго утра, добраго утра!
По уходѣ мистера Боффина мистеръ Веггъ постоялъ немного у своего прилавка, потомъ усѣлся снова въ свой шкапикъ, досталъ изъ кармана кусочекъ жесткой дерюги, служившей ему платкомъ, и взялся за свой носъ съ задумчивымъ видомъ. И въ то время, какъ онъ держался такимъ образомъ за эту выдающуюся черту своего лица, глаза его задумчиво слѣдили вдоль по улицѣ за удалявшеюся фигурой мистера Боффина. Глубокая важность была написана на физіономіи Вегга. Онъ мысленно обзывалъ Боффина старымъ глупымъ шутомъ и видѣлъ въ его предложеніи лишь хорошій случай улучшить свои обстоятельства и нажить денегъ. Онъ не допускалъ и мысли, чтобы это предложеніе не соотвѣтствовало степени его, Вегга, познаній и что во всей этой исторіи есть что-нибудь смѣшное. Мистеръ Веггъ затѣялъ бы серьезную ссору со всякимъ, кто осмѣлился бы сказать, что сомнѣвается въ его короткомъ знакомствѣ съ вышеупомянутыми восемью тонами «Упадка и разрушенія». Онъ принадлежалъ къ разряду тѣхъ многочисленныхъ плутовъ, которые стараются обманывать себя, чтобы вѣрнѣе надувать своихъ ближнихъ. Къ тому же мистера Вегга обуяла гордость — гордое сознаніе, что онъ призванъ служить офиціальнымъ истолкователемъ тайнъ книжной премудрости. Впрочемъ, это нисколько не расширило его коммерческихъ разсчетовъ, а скорѣе даже усилило его скаредность, такъ что если бъ только было можно сдѣлать деревянную мѣрку, въ которой у него лежали орѣхи, такимъ образомъ, чтобы въ ней помѣщалось нѣсколькими орѣхами меньше, онъ, не задумываясь, устроилъ бы это въ тотъ же день. Но когда наступила ночь и прикрытыми дымкой глазами взглянула на него въ то время, когда онъ ковылялъ по направленію къ Боффинову павильону, онъ сохранялъ все тотъ же важный и надменный видъ.
Найти безъ указаній Боффиновъ павильонъ было почти такъ же трудно, какъ найти жилище прекрасной Розамонды. Дойдя до Меденъ-Лэна, мистеръ Веггъ, разъ шесть освѣдомлялся о павильонѣ, но безъ успѣха, пока не вспомнилъ, что нужно спрашивать Гармонову тюрьму, что онъ немедленно и сдѣлалъ. Это произвело быстрый переворотъ въ умѣ охрипшаго джентльмена и его осла, которыхъ онъ значалѣ поставилъ въ затрудненіе своими разспросами.
— Ага! Вамъ надо домъ стараго Гармона! — сказалъ охрипшій джентльменъ, ѣхавшій въ телѣжкѣ на ослѣ и погонявшій его морковью вмѣсто кнута. — Такъ что жъ вы раньше не сказали? Мы съ Эддардомъ какъ разъ направляемся туда. Прыгайте въ телѣжку!
Мистеръ Веггъ вспрыгнулъ въ телѣжку, и охрипшій джентльменъ тутъ же обратилъ его вниманіе на третье лицо въ ихъ компаніи, сказавъ:
— Теперь смотрите на уши Эддарда и назовите то мѣсто, про которое вы меня спрашивали. Тихонько назовите.
Мистеръ Веггъ прошепталъ:
— Боффиновъ павильонъ.
— Эддардъ! (Вы все смотрите на его уши.) Катай въ Боффиновъ павильонъ!
Но Эддардъ, прижавъ уши назадъ, не двигался съ мѣста.
— Эддардъ! (А вы смотрите на уши, смотрите!) Эддардъ! Катай къ старому Гармону!
Эддардъ сейчасъ же поднялъ уши и понесся съ такой быстротой, что дальнѣйшія слова мистера Вегга выскакивали изъ него въ какомъ-то вывихнутомъ видѣ.
— Раз-вѣ-тутъ-бы-ла-тюрь-ма? — спросилъ мистеръ Веггъ, крѣпко держась за телѣжку.
— Собственно тутъ не было настоящей тюрьмы, куда бы можно было засадить меня съ вами, — отвѣтилъ возница, — а Гармонова тюрьма — это такъ только, прозвище, потому что тамъ жилъ старый Гармонъ одинъ-одинешенекъ.
— А зна-е-те-вы-мис-те-ра-Боф-фи-на? спросилъ Веггъ.
— Какъ не знать! Его здѣсь всякій знаетъ. Даже Эддардъ, и тотъ знаетъ. (Смотрите ему на уши, смотрите!) Къ Нодди Боффину, Эддардъ!