Читаем Наша кошка - тоже еврей полностью

Каган В Е

Наша кошка - тоже еврей

Каган В.Е.

Наша кошка - тоже еврей?

Так спросил маленький герой "Кондуита и Швамбрании" Льва Кассиля, вернувшись супины. Действительно, как маленький ребенок узнает, что он еврей? Не откуда, а, именно, как - как ребенок это понимает и переживает, как это влияет на построение его представлений о мире и своем месте в нем? Действительно, если я еврей, папа - еврей, мама еврей и даже маленький брат уже тоже еврей, то почему бы и нашей кошке не быть евреем? И вообще, животные тоже делятся на евреев и неевреев? А растения? А курица, которую все едят, но, едва меня завидев, с непонятной для меня насмешкой кричат "Кугочка! Кугочка!" - уж она-то наверняка, еврей. Чеснок, скорее всего, тоже еврей...

Совершенно непонятно, как узнать, это еврей или нет? То и дело попадаешь впросак. Становишься осторожным и даже свою семью проверяешь, на всякий случай, еще раз: "Дядя Люшка. ты - еврейка?" А еврей и жид это одно и то же? Почему, когда кто-то не дает свою игрушку, он жадина, жмет. жлоб, а я обязательно - жид? Почему, когда мне кричат: "Жид, жид по веревочке бежит!", всем от этого весело, а мне хочется сразу и плакать, и злиться? И еще миллион "Почему?" Родители говорят, что это национальность такая. А что такое национальность? В Англии живут англичане, во Франции - французы, на Чукотке - чукчи, а евреи? Я живу в России, значит, я русский. Но я еврей. Почему все в России русские, а я нет? Что, почему, зачем, как... Что это значит быть евреем? Что мне делать с этим?

Все эти вопросы толкаются, вертятся в голове ребенка, не давая ему покоя. Они могут показаться смешными или наивными, но, вдумавшись, не так уж трудно обнаружить, что многие из нас пытаются ответить на них всю жизнь. Нерешенные в раннем детстве проблемы, неразрешенные конфликты и неизжитые душевные травмы раннего детства сопровождают нас всю жизнь. И если спуститься по нити времени и дойти до того самого первого, когда ребенок застыл перед новостью о том, что он - еврей, то не случится ли так, что многие сегодняшние, так называемые взрослые проблемы покажутся проще и мы удивимся - как маленький несмышленыш справился с этим, понял, переварил это? Где сил и мудрости набрался? Как полученные душевные раны зализал?

Мое детство прошло в бывшей черте оседлости - Проскуров, Жмеринка, Бердичев, Житомир, где еврейский акцент звучал в речи и повадках даже самого яростного антисемита и ответом на любые события - от дела врачей до исчезновения соли в магазине - были обвинения евреев. В моем детском мире эпицентром этого была наша соседка, чья внешность каким-то непостижимым образом казалась ожившей злобной карикатурой на евреев. У каждого из нас это было в своем месте и по-своему. Но по жизни и своей психотерапевтической работе знаю, что у каждого это оставило в душе рубец больший или меньший, нудно поднывающий или мучающий неутихающей болью, но - оставил. С тех пор как человечество вывело в колбе страха вирус антисемитизма и заразилось своим же страшным детищем, это было, есть и, к сожалению, будет. Можно, конечно, посочинять розовые сказочки на эту тему, но... "сбывшимися сказки не бывают".

Перейти на страницу:

Похожие книги

Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота
Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота

Профессор физики Дерптского университета Георг Фридрих Паррот (1767–1852) вошел в историю не только как ученый, но и как собеседник и друг императора Александра I. Их переписка – редкий пример доверительной дружбы между самодержавным правителем и его подданным, искренне заинтересованным в прогрессивных изменениях в стране. Александр I в ответ на безграничную преданность доверял Парроту важные государственные тайны – например, делился своим намерением даровать России конституцию или обсуждал участь обвиненного в измене Сперанского. Книга историка А. Андреева впервые вводит в научный оборот сохранившиеся тексты свыше 200 писем, переведенных на русский язык, с подробными комментариями и аннотированными указателями. Публикация писем предваряется большим историческим исследованием, посвященным отношениям Александра I и Паррота, а также полной загадок судьбе их переписки, которая позволяет по-новому взглянуть на историю России начала XIX века. Андрей Андреев – доктор исторических наук, профессор кафедры истории России XIX века – начала XX века исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.

Андрей Юрьевич Андреев

Публицистика / Зарубежная образовательная литература / Образование и наука
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Александр Андреевич Проханов , Андрей Константинов , Евгений Александрович Вышенков

Криминальный детектив / Публицистика