Читаем Нашествие. Пепел Клааса полностью

«Повесть» продолжает: «Был он такой же женолюбец, как и Соломон, ибо говорят, что у Соломона было 700 жен и 300 наложниц». По АВ, напомню, библейская Иудея - отражение реального государства - Хазарии. Насколько можно верить Истахри, что религия запрещает иудеям, христианам и мусульманам обращать людей в рабство? Зная историю Средних веков, Нового и даже Новейшего времени, конечно же, следует усомниться в этом утверждении. Обращали, да и по сей день обращают, причем сегодня речь уже идет в основном о мусульманах. И это в наше просвещенное время! Что же можно говорить о событиях более чем тысячелетней давности?

Но, оказывается, и тогда осуждались действия по захвату рабов. Вот ал-Масуди сообщал, что во время похода русов на Каспий «они проливали кровь, захватывали женщин и детей, грабили имущество, снаряжали отряды для набегов, уничтожали и жгли [дома]». Хазарские мусульмане, охваченные жаждой мести, говорили потом о русах, что те «совершили нападение на области наших братьев мусульман, пролили их кровь и увели в плен жен и детей». Захватив закавказский город Бердаа, русы «угнали женщин, юношей и девушек, сколько хотели». Как видите, сильно возмущались, для них жители Закавказья были людьми, в отличие от недочеловеков - славян, считавшихся просто головами. А ведь, к слову сказать, те же жители Бердаа, думается, с удовольствием пользовались славянскими наложницами, на полях Закавказья под палящим солнцем работали мужчины-рабы, а знатным жителям города прислуживали красивые мальчики-евнухи. Все эти славянские рабы были захвачены русами, но вот пришли те же русы, но только с мечами в руках, и уже сами жители захваченных городов на себе познали все прелести рабства.

Однако хазары были очень сильно возмущены действиями русов. Но разве не милость сделали русы, всего-навсего обратив «женщин, юношей и девушек» в рабов? Когда те же действия совершали хазары, то это считалось милостью. Вот у Ибн Фадлана читаем про это: «…приводят их (самих) и приводят их жен и их детей и дарят их (в рабство) в их присутствии другим, в то время как они смотрят (на это), и точно так же (дарят) их лошадей и их (домашнее) имущество и их оружие и их дворы (усадьбы), а иногда он (царь) разрезает каждого из них на два куска и распинает их (на кресте), а иногда вешает их за их шеи на деревья. Иногда же, если смилуется над ними, то сделает их конюхами». Стать конюхом, т. е. рабом, но при этом остаться живым, считалось милостью.

Но не только русы на Востоке занимались работорговлей. В этом прибыльном деле, по утверждению мусульманских авторов, преуспели и евреи. Здесь, на мой взгляд, речь идет о западноевропейских евреях, сефардах, которых восточные авторы отличают от хазар, ставших после разгрома Хазарии основой евреев-ашкенази. Этих купцов-евреев еще называли раданитами. О них писал в «Книге путей и государств» арабский географ Ибн-Хордадбех: «Путь купцов-евреев раданитов, которые говорят по-персидски, по-румски, по-арабски, по-франкски, по-андалузски, по-славянски: они путешествуют с запада на восток и с востока на запад морем и сушей. Они возят евнухов, служанок, мальчиков, шелк, меха и мечи… На обратном пути они берут мускус, алоэ, камфару, корицу и другие произведения восточных стран…».

Итак, обратите внимание, с запада, т. е. из Европы раданиты везли в первую очередь евнухов (т. е. уже оскопленных мальчиков и юношей), служанок (будущих наложниц), мальчиков (их еще предстояло оскопить для их будущих хозяев). На запад с востока рабы уже не вывозились. Работорговля шла в одном направлении: с запада на Восток, из Европы в Азию.

Работорговля приносила хороший доход, но, оказывается, не только деньги были стимулом в торговле живым товаром. Известный израильский писатель-публицист Исраэль Шахак в своей книге «Еврейская история, еврейская религия: тяжесть трех тысяч лет», ссылаясь на Хью Тревор-Ропера («Восход христианской Европы»), пишет: «Автор также - один из очень немногих современных историков, которые отмечают преобладание евреев в раннесредневековой работорговле между христианской (и языческой) Европой и исламским миром. Чтобы пропагандировать это безобразие, которое я не буду здесь обсуждать из-за недостатка места, Маймонид позволил евреям, во имя еврейской религии, похищать нееврейских детей для продажи в рабство, и его мнение, без сомнения, основано на современной ему практике» (с сайта http://www.left.ru/bib/).

Перейти на страницу:

Похожие книги

1991. Хроника войны в Персидском заливе
1991. Хроника войны в Персидском заливе

Книга американского военного историка Ричарда С. Лаури посвящена операции «Буря в пустыне», которую международная военная коалиция блестяще провела против войск Саддама Хусейна в январе – феврале 1991 г. Этот конфликт стал первой большой войной современности, а ее планирование и проведение по сей день является своего рода эталоном масштабных боевых действий эпохи профессиональных западных армий и новейших военных технологий. Опираясь на многочисленные источники, включая рассказы участников событий, автор подробно и вместе с тем живо описывает боевые действия сторон, причем особое внимание он уделяет наземной фазе войны – наступлению коалиционных войск, приведшему к изгнанию иракских оккупантов из Кувейта и поражению армии Саддама Хусейна.Работа Лаури будет интересна не только специалистам, профессионально изучающим историю «Первой войны в Заливе», но и всем любителям, интересующимся вооруженными конфликтами нашего времени.

Ричард С. Лаури

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Прочая справочная литература / Военная документалистика / Прочая документальная литература
Психология войны в XX веке. Исторический опыт России
Психология войны в XX веке. Исторический опыт России

В своей истории Россия пережила немало вооруженных конфликтов, но именно в ХХ столетии возникает массовый социально-психологический феномен «человека воюющего». О том, как это явление отразилось в народном сознании и повлияло на судьбу нескольких поколений наших соотечественников, рассказывает эта книга. Главная ее тема — человек в экстремальных условиях войны, его мысли, чувства, поведение. Психология боя и солдатский фатализм; героический порыв и паника; особенности фронтового быта; взаимоотношения рядового и офицерского состава; взаимодействие и соперничество родов войск; роль идеологии и пропаганды; символы и мифы войны; солдатские суеверия; формирование и эволюция образа врага; феномен участия женщин в боевых действиях, — вот далеко не полный перечень проблем, которые впервые в исторической литературе раскрываются на примере всех внешних войн нашей страны в ХХ веке — от русско-японской до Афганской.Книга основана на редких архивных документах, письмах, дневниках, воспоминаниях участников войн и материалах «устной истории». Она будет интересна не только специалистам, но и всем, кому небезразлична история Отечества.* * *Книга содержит таблицы. Рекомендуется использовать читалки, поддерживающие их отображение: CoolReader 2 и 3, AlReader.

Елена Спартаковна Сенявская

Военная история / История / Образование и наука
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное