Читаем Наследники страны Ямато полностью

Годайго посмотрел на мать, та одобрительно кивнула.

– Да, но с одним условием: моя матушка последует со мной.

– Хорошо, – сказал Токугава и вложил вакидзаси в ножны. Самураи последовали его примеру.

* * *

Отряд Токугава достиг Сэгикахары достаточно поздно, в час Собаки, когда зимние сумерки полностью окутали землю. По прибытии в замок Токугава Иэясу тотчас отправился к императору и подробно доложил ему о таинственной ведьме и её отпрыске. Гендзи удивился и проявил к Годайго, сыну Дракона, повышенный интерес.

– Я хочу его видеть без промедления!

Вскоре перед императором предстал юноша, несомненно, он произвёл впечатление своей красотой и статью. Гендзи расспросил юношу о жизни в горах и о матери, которую все именовали просто Горной ведьмой. Наконец, император удовлетворил своё любопытство и, когда юноша удалился, заметил:

– Господин Токугава, ваша идея с сыном Дракона мне нравится.

– Государь, должен признаться, что на эту мысль меня натолкнул даймё Тюсингура.

– Да…да, – задумчиво произнёс император. – Его клан когда-то был союзником Нобунаги, я помню…

– Точно так, государь. Завтра Тюсингура прибудет в Сэгикахару с отрядом из двухсот воинов.

– Что ж… Тогда у меня будет тысяча самураев. Конечно, это слишком мало, чтобы противостоять Тоётоми. Но лучше, чем вовсе ничего… – сказал император и неожиданно спросил: – А что эта ведьма? Она уродлива и стара?

– Нет, государь. Думаю, женщине едва минуло тридцать лет, но седина несомненно её старит… Но лицо выглядит вполне благородно, а изъясняется она, словно образованная дочь даймё, – пояснил Токугава.

– Вы заинтриговали меня, господин Токугава.

– Прикажите привести ведьму?

– Да! – воскликнул Гендзи, сгорая от любопытства.

Горная ведьма вошла в зал, не выказывая ни малейшего волнения или робости, и заговорила первой, намеренно нарушая правила придворного этикета.

– Вы хотели видеть меня, Гендзи-тенно? – спросила она приятным голосом, не утратившим неповторимого нежного тембра, несмотря на все превратности судьбы; затем поклонилась, именно так, как это принято в знатных семьях.

Император удивился: действительно, странная ведьма… Он подошёл к ней поближе, дабы лучше рассмотреть, ибо масляные факелы слабо освещали помещение.

– Ты не похожа на простолюдинку, – заключил император. – Странно, но у меня такое чувство, словно я тебя знаю…

– Это не удивительно, государь.

– Что ты хочешь этим сказать?

Ведьма что-то извлекла из-за широкого пояса.

– Вот, господин, посмотрите. Эта брошь расскажет вам всё сама…

Император с удивлением увидел искусное изображение Парящего дракона, лежавшее на ладони женщины.

– Откуда это у тебя? Это же герб клана Ода? – искренне удивился император.

– Когда-то эта брошь украшала мой свадебный оби… Но это длинная история.

Императора охватило волнение. Токугава Иэясу был поражен не меньше своего господина.

– Кто ты? – воскликнули они почти одновременно.

Женщина ещё раз поклонилась и сказала:

– Раньше до того, как я стала Горной ведьмой, меня называли Одой Хитоми.

Император буквально лишился дара речи.

– Не может быть! Ты лжёшь! Тоётоми Ода Хитоми в данный момент пребывает в Киото! – возмутился Гендзи.

– Тоётоми Ода Хитоми! Благодарю тебя, Аматэрасу! Это она! Это она! Моя сестра! – воскликнула женщина и потеряла сознание.

* * *

Император, совершенно сбитый столку, отправил слугу за лекарем. Но покуда тот ещё не явился, Токугава Иэясу перенёс женщину на футон и накрыл её покрывалом.

– Ничего не понимаю, – признался император. – Тоётоми Ода Хитоми – мать Ихары, моей наложницы…

Гендзи и Токугава невольно переглянулись, их мысли абсолютно совпали – надо было срочно пригласить Ихару, дабы убедиться: кто же перед ними?

Когда Ихара вошла в императорские покои, лекарь уже хлопотал около Горной ведьмы. Она постепенно приходила в себя.

Токугава Иэясу поспешил навстречу наложнице.

– Госпожа Ихара, нижайше прошу вас, посмотрите на эту женщину. Вы её знаете?

Ихара подошла к футону, на котором лежала Горная ведьма и воскликнула:

– Матушка! Что вы здесь делаете? Что с вами случилось? Вы… – Ихара хотела сказать, что её мать выглядит неподобающим образом в бедном кимоно и без надлежащей её статусу причёски, но замерла в изумлении. – Ничего не понимаю… Кто эта женщина? Почему она так похожа на мою мать?

– Так вы утверждаете, что не знаете её? – уточнил Гендзи.

– О, мой господин! – Ихара поклонилась государю. – Эта незнакомка так похожа на мою матушку, но только выглядит старше… И это не она… я уверена…

Женщина пришла в себя и прекрасно всё слышала.

– На самом деле, я моложе вашей матушки. Просто жизнь моя сложилась так, что я была вынуждена заботиться не только о себе, но и о сыне. Подобные тяготы не способствуют сохранению молодости и красоты… – пояснила Горная ведьма.

– Что всё это значит? – недоумевала Ихара.

– Эта женщина назвалась именем вашей матушки, – пояснил Токугава Иэясу.

– Нет, это просто невероятно. Матушка – в Киото, в доме господина Тайто Хиросэ…

Женщина приподнялась и села.

– Ваша матушка была замужем за Тоётоми Тория? – поинтересовалась она.

– Да… – растерянно ответила Ихара.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история в романах

Карл Брюллов
Карл Брюллов

Карл Павлович Брюллов (1799–1852) родился 12 декабря по старому стилю в Санкт-Петербурге, в семье академика, резчика по дереву и гравёра французского происхождения Павла Ивановича Брюлло. С десяти лет Карл занимался живописью в Академии художеств в Петербурге, был учеником известного мастера исторического полотна Андрея Ивановича Иванова. Блестящий студент, Брюллов получил золотую медаль по классу исторической живописи. К 1820 году относится его первая известная работа «Нарцисс», удостоенная в разные годы нескольких серебряных и золотых медалей Академии художеств. А свое главное творение — картину «Последний день Помпеи» — Карл писал более шести лет. Картина была заказана художнику известнейшим меценатом того времени Анатолием Николаевичем Демидовым и впоследствии подарена им императору Николаю Павловичу.Член Миланской и Пармской академий, Академии Святого Луки в Риме, профессор Петербургской и Флорентийской академий художеств, почетный вольный сообщник Парижской академии искусств, Карл Павлович Брюллов вошел в анналы отечественной и мировой культуры как яркий представитель исторической и портретной живописи.

Галина Константиновна Леонтьева , Юлия Игоревна Андреева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Проза / Историческая проза / Прочее / Документальное
Шекспир
Шекспир

Имя гениального английского драматурга и поэта Уильяма Шекспира (1564–1616) известно всему миру, а влияние его творчества на развитие европейской культуры вообще и драматургии в частности — несомненно. И все же спустя почти четыре столетия личность Шекспира остается загадкой и для обывателей, и для историков.В новом романе молодой писательницы Виктории Балашовой сделана смелая попытка показать жизнь не великого драматурга, но обычного человека со всеми его страстями, слабостями, увлечениями и, конечно, любовью. Именно она вдохновляла Шекспира на создание его лучших творений. Ведь большую часть своих прекрасных сонетов он посвятил двум самым близким людям — графу Саутгемптону и его супруге Елизавете Верной. А бессмертная трагедия «Гамлет» была написана на смерть единственного сына Шекспира, Хемнета, умершего в детстве.

Виктория Викторовна Балашова

Биографии и Мемуары / Проза / Историческая проза / Документальное

Похожие книги

1917, или Дни отчаяния
1917, или Дни отчаяния

Эта книга о том, что произошло 100 лет назад, в 1917 году.Она о Ленине, Троцком, Свердлове, Савинкове, Гучкове и Керенском.Она о том, как за немецкие деньги был сделан Октябрьский переворот.Она о Михаиле Терещенко – украинском сахарном магнате и министре иностранных дел Временного правительства, который хотел перевороту помешать.Она о Ротшильде, Парвусе, Палеологе, Гиппиус и Горьком.Она о событиях, которые сегодня благополучно забыли или не хотят вспоминать.Она о том, как можно за неполные 8 месяцев потерять страну.Она о том, что Фортуна изменчива, а в политике нет правил.Она об эпохе и людях, которые сделали эту эпоху.Она о любви, преданности и предательстве, как и все книги в мире.И еще она о том, что история учит только одному… что она никого и ничему не учит.

Ян Валетов , Ян Михайлович Валетов

Приключения / Исторические приключения