Читаем НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ полностью

Лишь бы не упасть… Взять рюмку джина или виски, зайти в туалет продезинфицировать рану… Должно стать легче. А потом… Что делать потом – он решительно не знал. Пошатываясь, он подошел и тяжело облокотился локтями на стойку. Между полками с бутылками раскрылась узкая, "под старину", дверь. Из неe вышел очень похожий на кого-то веселый загорелый мужчина, приобнял барменшу, шепнул что-то ей на ухо и встретился глазами с Максом. Вдруг веселье будто вытерло мокрой губкой, лицо его напряглось, вытянулось и посерело, эта реакция явилась сигналом – мир сплющился в картонку и перевернулся, потому что перед ним стоял двойник мистера Томпсона, его отца, томящегося в лондонской

– Это ты! – хрипло сказал мужчина по-русски. – Ну давай, стреляй!

Это был не двойник. Это был его отец. Но отец не мог здесь находиться, потому что сидел в тюрьме. Значит, Макс галлюцинировал. Голова пошла кругом, окружающий мир сжался гармошкой, стойка, стены, хищная морда барракуды деформировались… Сознание уходило, Макс вцепился в реальность истощенной волей и лишь локти, упирающиеся в твердую гладкую поверхность, удерживали его на

– Давай, стреляй! – галлюцигенный образ отца заслонил собой ничего не понимающую, напуганную женщину и рванул на груди рубаху, так что пуговицы

Локти Макса соскочили со стойки, он нырнул в черноту беспамятства и только бесшумный фонтанчик взметнулся над сомкнувшимися волнами обморока. А

***

Это была обычная однокомнатная квартира, обставленная скромно и без претензий, – однако в аптечке имелся широкий ассортимент лекарств, холодильник забит едой, бар – выпивкой, в шкафу тесными спрессованными рядами висела мужская и женская одежда на любую погоду. Макс достал из бара бутылку виски и пил, глядя в окно на вращающийся неоновый круг с рекламой пиццы. Мистер Томпсон

– Ну как, отошел? – он заглянул в комнату, тоже налил себе рюмочку,

– Да. Я проспал больше суток и теперь мне гораздо лучше. Я просто был

Макс осторожно потрогал повязку. Теперь она была наложена по всем

– А ведь я был уверен, что ты пришел по мою душу! – Томпсон выпил вторую рюмку и налил третью, на его лице плясали красноватые отсветы мертвого неонового света. – И очень удивился, когда не нашел при тебе оружия. И только

На лестнице за дверью послышались детские голоса, топот ног. Где-то далеко, наверное, в одной из соседних квартир, зазвонил телефон. Звонок

– Значит сделка, – спросил Макс, но в голосе не было вопросительной

– Нет. У них тоже есть старший брат…

Макс кивнул.

– А где… мама?

Он с трудом выговорил это слово. Да и мистера Томпсона, хозяина уютного рыбного ресторанчика он тоже не воспринимал, как своего отца. Хотя во время

– Она вышла замуж за нашего адвоката. Еще тогда, в семьдесят четвертом. Теперь она миссис Уотерфорд, у них поместье в Уитеме. Правда, он старше еe лет

– А эта женщина, в ресторане, она кто?

– Луиза. Мы живем вместе. Давно.

Томпсон встал, нервно прошелся по кухне. Его щеки втянулись, вокруг глаз набежали морщинки. Максу вдруг показалось, что он вспомнил старую-старую картинку из времен своего детства. Может, это был сон? Но Макс отчетливо увидел себя маленьким, сидящим на другой кухне, залитой голубоватым утренним светом, холодильник там другой, гораздо больше, с плавными закругленными формами, и окно другое, огромное, и отец – настоящий великан, – точно так же меряет шагами пол в черно-желтую клетку, щеки его втянуты, словно он пьет коктейль через соломинку, глаза озабоченно сощурены. Матери нет, что-то случилось, какая-то неприятность подступила к границам их мира, и Макса обжигает смутное чувство

– Значит, вы нормально устроились, – сказал Макс в пространство. Он не

– А ты думаешь, было бы лучше, если бы мы до сих пор сидели в тюрьме?

Макс молчал. Да вопрос и не требовал ответа.

– У матери серьезно болели глаза, пришлось долго лечиться в лучшей лондонской клинике. В тюрьме, она давно бы уже ослепла. Кому бы от этого было

– Не знаю.

На кухне микроволновка издала сигнал готовности. Но на него никто не

– У нас не было выхода, – тихо проговорил Томпсон. – Возможно, ты этого сейчас не понимаешь, ты думаешь о долге, преданности делу, верности Центру. Это главное, да? А легенда так, ширма, способ обеспечить выполнение задания? Так

Он тяжело вздохнул.

– Но это неправда. У человека только одна жизнь, нельзя вначале жить для маскировки, а когда-то потом – для себя! Легенда и стала нашей жизнью, мы превратились в англичан: две машины, хорошая квартира, мать одевалась в дорогих магазинах, покупала украшения, полюбила камни: топазы, аметисты… Только настоящие британцы с грудным молоком впитывают четкие представления: это допустимо, а это – ни под каким видом… У нас по-другому: есть возможности – можно все! А задание требовало любых жертв… Как, ты думаешь, мы заполучили

Томпсон снова принялся ходить из угла в угол – пять шагов в одну сторону,

– А потом все рухнуло. Надо было до конца следовать долгу и сгнить в тюрьме. А мы уже привыкли к жизни британского среднего класса. И выбрали другой

В соседней квартире зазвонил телефон. Назойливо, протяжно. Безнадежно.

Перейти на страницу:

Похожие книги