Читаем Негодная певица и некромант за клавесином полностью

Мэри тихонько усмехается. Я слышу, как она говорит одной из девушек заказать новый каталог свадебных платьев. Чушь говорит, но… почему-то сейчас, когда Дан ослабляет ворот, её слова не кажутся такими уж нереальными.

Опомнившись, Дан быстро берёт себя в руки и притворяется, что ничего не произошло. Я в ответ улыбаюсь:

—  Я готова?

—  Тебе идёт, Карин.

Я вдруг понимаю, что несмотря на восстановленный самоконтроль, Дан продолжает смотреть на меня с желанием.

Он ничего себе не позволяет, отстранённо благодарит Мэри и уточняет, какие у меня планы дальше, а у меня планы самые грандиозные. Песни у меня готовы, репетиции с моим талантом не нужны. Нужна музыка, но это проблемы Дана. Ввязываясь в спор, я рассчитывала посадить любимого наставника за клавесин.

Останется арендовать зал, назначить дату, указать её на готовой афише… Не мелочась, заклею весь город. Точнее, насколько хватит остатков гонорара.

Ах да, ещё билеты.

Раз я талант, то мой концерт не может стоить дёшево. Память подбрасывает одно воспоминание. Уже после переезда, когда мир ещё не выцвел для меня в беспросветную  серость, но был к этому близок, Берт принёс билеты на премьеру, а я отказалась идти. Помню, он высказал мне, во сколько ему обошёлся билет. Если очень приблизительно перечитать по курсу, то получается… около пяти фунтов? Зарплата горничной за два месяца, ха… Поставлю десять! Или лучше… двадцать.

—  Мэри, нарисуешь меня для афиши? Мне нужен оттиск для типографии.

—  Любой  каприз, дорогая. Дан, дорогой, ты не возражаешь, если я нарисую тебя тоже

—  Возражаю.

—  Я так и знала, —  вздыхает он. —  Придётся изобразить музыканта спиной к залу. Все всё равно потом решат, что это ты. Карин, я приглашаю тебя в свою мастерскую.

—  Вот это да! —  восклицаю я и подпрыгиваю.

Дан тяжело вздыхает, смотрит на меня, челюсти у него медленно сжимаются, на лице появляется гримаса упрямства. Я ожидаю возражений, но Дан, поиграв желваками, удивляет —  он не произносит ни слова.

—  Дорогой, тебе не обязательно ждать, —  сладко улыбается Мэри. —  Я отправлю Карин на своём экипаже, не переживай, что ей придётся нанимать случайную колымагу.

—  Прекрасно, —  цедит он.

—  Дан, если ты не занят…?

Он оборачивается:

—  Не особенно. А что?

—  Позволь дать тебе дружеский совет? —  улыбается Мэри. —  Подумай, какой букет ты подаришь Карин на концерте и как поздравишь с выступлением на конкурсе.

—  Оставь свои советы при себе.

Мэри провожает его взглядом:

—  Карин, спорим, именно этим он сейчас и займётся?

—  Преувеличиваете, Мэри, но спорить не буду.

—  То есть ты допускаешь, что я могу быть права? Ладно, действительно, идём в мастерскую. Будет тебе афиша. Ты, кстати, сценический псевдоним возьмёшь или будешь выступать под своим именем?

О псевдониме я до сих пор не думала. Я готова выступать под своим именем, но… я из аристократического рода. Я не хочу бросать тень на репутацию папы. Вряд ли он обрадуется, если о нём будут говорить, что он отец безголосой певички, скачущей по сцене в сумасшедшей одежде, поэтому лучше я не буду использовать родовое имя.

Что касается личного имени, то полное оно слишком длинное —  Каринат. Буду просто Кари? Нет, не просто. Чего-то не хватает…

Моя фамилия Тавиран, а Дан Тельви. Удивительное совпадение —  наши фамилии начинаются с одинаковой буквы.

—  Я буду выступать под именем Кари Ти, —  решаю я.

—  Ты сейчас придумала? —  уточняет Мэри.

—  Да, а что?

—  Нет, ничего. Удивляюсь… Обычно выбору сценического псевдонима придают чуть больше значимости и тратят даже не часы, а дни.

—  Но я выбрала хорошее имя.

—  Действительно, —  она распахивает дверь и пропускает меня.

Мастерская художницы с первого взгляда удивляет меня панорамными окнами, через которые льётся яркий дневной свет. На правой стене устроены полки, на которых в беспорядке лежат кисточки, рулоны холстов, палитры, банки с краской и невесть что ещё.

Слева мольберты, законченные и незаконченные картины. Здесь всю —  портреты, сюжетные картины, пейзажи, натюрморты, даже просто кляксы, и то есть. Глаза разбегаются. Я пытаюсь зацепиться хоть за какое-то изображение и просто понять, насколько мне нравится манера Мэри, но она увлекает меня за ширму и решительно сажает на очень высокий стул.

—  Сегодня я сделаю несколько набросков и пришлю тебе вместе с нарядами. Я сделаю вариант, о которым говорила ты и покажу тебе своё видение. Я убеждена, Карин, некоторые вольности афише пойдут только на пользу.

—  Хорошо.

То, что Мэри художница, удача для меня. Я уверена, что то, что она предложит, мне понравится.

А вот на стуле сидеть неудобно…

Мэри устанавливает перед собой сразу три мольберта, вооружается не красками, а самым обычным карандашом.

—  Голову чуть выше, —  командует она. —  Поверни колени вбок и ногу, которая дальше от меня вытяни. Да, так.

Перейти на страницу:

Похожие книги