– Да она из-за дочки убивается, – подсказала Валя, которая, как никто, понимала Тамару, потому что со своей оторвой тоже хлебнула лиха. – Ни разу, коза, не навестила.
– Да придет она! Куда денется-то?! – с новой силой начала увещевать Тамару Зинка. Она искренне переживала за нее, хотела помочь, не понимая, что меньше всего Тамаре сейчас нужно было общение.
Тамара хотела было ответить – хотя бы из вежливости, но не смогла. Из-за болезни нервы окончательно сдали. Женщина не выдержала – всхлипнула, отвернулась. Зина окончательно впала в печаль.
– Ну вот, что с ней делать?! – взмахнула руками она, убежденно добавив: – Да придет!
– Нет. Не придет. Не нужна я ей больше… – с горечью отозвалась Тома, смахнув слезу. – Не-ну-жна!
Ее слова звучали не как констатация факта, а как приговор. В этот самый момент дверь открылась и в палату заглянула блондиночка-медсестра Ирина, радостно сообщив Тамаре новость.
– Тамара Васильевна! Там дочка ваша пришла. С врачом разговаривает.
Сердце Тамары замерло и снова забилось – от счастья.
Соседки довольно переглянулись.
– Ну, слава богу! – выдохнула Валентина.
– Я ж тебе говорила! А ты все: не придет, не придет! – довольная Зинаида вернулась на свою кровать. – Дочка все-таки! Не чужая!
– Не чужая! – всхлипнула Тамара, но на этот раз плача уже от счастья.
Она торопливо подскочила с кровати, глядя в отражение открытого окна, через которое в палату проникал теплый майский ветер, начала судорожно поправлять прическу, собирая распущенные волосы в пучок. Ее не хотелось представить перед Люсей в больном растрепанном виде. Зачем огорчать дочку? Пусть думает, что с мамой все в порядке!
«Не чужая… Не чужая!!!» – эхом отзывалось в душе счастливой Тамары, которая уже бежала по больничному коридору на встречу со своей любимой доченькой.
Доченька
Николай Владимирович был хирургом от Бога – высокий, крупный, усатый, с прекрасным чувством юмора и добрым сердцем. Он – один из той старой гвардии, на которой держалась районная больница. Связываться с Николаем Владимировичем никто особо не решался, поэтому его отделение хирургии начальство, поставленное «сверху», предпочитало обходить стороной.
В данный момент врач сидел у себя в кабинете завотделения за столом и неплохо гармонировал с толстеньким китайским болванчиком – статуэткой, привезенной из-за границы, которая стояла здесь же, на столешнице.
Напротив Николая Владимировича на стуле расположилась растерянная Дина, которая пыталась осознать услышанное.
– Так, подождите! Я что-то ничего не понимаю! Бабушка сказала ясно: маме нужна операция. Я поэтому и прилетела…
– Возможно, Клавдия Матвеевна меня просто не поняла, хотя я в общем-то ей все подробно объяснил, – не торопясь начал Николай Владимирович. – Тамаре Васильевне не требуется хирургическое вмешательство. Хотя, безусловно, ей нужно поберечь сердце. Проблемы со здоровьем есть… Лишние волнения ей ни к чему.
До Дины запоздало дошло, что бабуля даже здесь осталась в своем репертуаре. Она воспользовалась ситуацией с Тамарой, чтобы хитростью заманить старшую внучку на юбилей.
– Ну, бабуля! – только и смогла выдать возмущенная девушка.
Размышления воинственно настроенной Дины о том, что она сделает с любимой бабушкой, когда встретит, были прерваны спешным стуком в дверь.
– Войдите! – громогласно отозвался доктор.
На пороге появилась радостная Тамара, предвкушающая встречу с Люсей.
– Здрасте, доктор! Мне сказали, дочь пришла…
Тамара не сразу узнала в сидящей спиной к ней молодой элегантной женщине свою старшую дочь. Лишь когда Дина повернулась, до Тамары дошло, кто перед ней.
– Дина?!
Застывшая улыбка, неприятное удивление и неприкрытое разочарование – вот что отчетливо читалось на лице Тамары. Она и не пыталась этого скрывать.
– Здравствуй, мама.
– Дина… – тихо, обреченно констатировала резко помрачневшая Тамара, отступая в коридор.
Дина.
Они сидели в покойном приеме. Вдвоем на короткой лавочке под информационным стендом. Каждая на своем краю. Такие красивые и далекие, хотя их и разделяло всего сантиметров двадцать. Тамара в темно-синем халате и Динка – в элегантной блузе, юбке-футляре, на каблуках.
За эти годы старшая дочь превратилась в самодостаточную красивую элегантную женщину. Такой ее мать не ожидала увидеть. Если раньше Дина финансово и морально зависела от нее, то теперь, когда дочь больше никак не связана с матерью, та не знала, как с ней общаться. Потому что нечем было крыть и давить. Больше Тамара не имела власти над Динарой. И это рушило всю ее систему жизненных координат.
Если не сказать больше! Такую «новую» взрослую Динку Тамара интуитивно боялась, т. к. отчетливо понимала: манипулировать и подавлять уже не получится – даст сдачи. Тамару невольно пугала молчаливая холодность дочери, хотя она отказывалась признаваться в этом даже самой себе. А еще эта новая Динка своей отчужденностью ей очень напоминала кого-то… Но кого – она не могла понять. Хотя для этого Тамаре надо было бы просто взглянуть в зеркало.