Читаем Невинный трофей для охотника полностью

Девочка дрожит. Поцелуи робкие, и в этом своя прелесть. Хочется раскрыть ее, показать как может быть, научить.

При своей скованности отзывчивая, податливая.

Целовать ее одно удовольствие. Губы мягкие, полные, со вкусом сливочного крема.

Даже потряхивает от удовольствия.  Фантазия летит далеко вперед, рисует Соню в моих руках, не испуганную, а разомлевшую с легким румянцем и раскрасневшимися после поцелуев губами.

Но отпускаю, разрешаю сбежать, спрятаться за тонкой дверью спальни.

Пугливая. Нельзя с ней по-другому.

А меня разбирает смех от давно забытого чувства трепета перед кем-то. Когда боишься лишним действием оттолкнуть, сомневаешься в каждом своем шаге, сомневаешься во всем. 

Глава 17

Первое утро нового года. Лежу в постели и прожигаю потолок взглядом. Вчера удалось уснуть, едва коснувшись головой подушки, будто и не было поцелуев, будто и не было откровенного разговора с Иваром. А вот утром в полудреме сознание подбросило провокационные воспоминания и сон как рукой сняло.

Желудок издал из себя не первую жалобную трель и мне пришлось подняться.

Принимаю тёплый душ и привожу волосы в порядок, а мысли заняты только тем, что придется встретиться с охотником взглядом, поздороваться, но как мне себя вести? Сделать вид, что ничего не произошло, или?.. — от предположения, что я сама подойду к мужчине, обниму и позволю себе его поцеловать, полыхает не только лицо. Жар спускается вдоль шеи, покрывая грудь алыми пятнами.

В квартире тишина. Возможно, Ивар уже ушел. Он никогда меня не предупреждал об уходе, мог поступить так же и сегодня.

Я подставила кружку под сопло кофемашины и нажала кнопку на панели. Пока готовился кофе, приблизилась к окну. На улице ни души. Не благоустроенная территория жилого комплекса, а съемочный павильон постапокалиптического фильма.

Перед качелями разбросаны упаковки от фейерверков, пустые бутылки из-под шампанского, пластиковые разноцветные фужеры, фольга, а грязный снег покрыт крупными кругляшками разноцветного конфетти. Странно, что еще не убрали, за чистотой в комплексе всегда тщательно следили. Будто подслушав мои мысли, мужчина в форменной одежде неторопливо вышел из-за угла здания и, понурив плечи, принялся собирать мусор в черный пакет.

— Доброе утро, Софья Алексеевна, подсматриваем? — от неожиданности я вздрогнула всем телом. Оттолкнулась от стекла, оставляя отпечатки ладоней на прозрачной поверхности и поспешила на звук, оповещающий окончание приготовления кофе.

— Доброе утро, — слова дались мне с трудом.

— Трусиха, — услышала за спиной. Мужчина стоял так близко, что я ощущала дыхание на своей щеке. В ноздри проникала приятная смесь ароматов мяты и хвойного геля для душа. Эти запахи мне хорошо знакомы, ведь я ни один день пользовалась косметикой охотника. — Оставь кофе, — теплая ладонь накрыла мою, ставшую тут же ледяной от волнения.

— Я хотела выпить кофе, — даже не пыталась отвечать твердо. Развернулась к Ивару лицом и попадала в ловушку.

— Не выспалась, Со-о-оня? — он опирался руками на столешницу по обеим сторонам от меня.

— Нет, — покачала головой, — а ты? — блуждала взглядом по мужскому подбородку.

— И я.

Моя рука потянулась к грубым белесым шрамам. Плотным на ощупь, спускающимся по шее петляя в светлой щетине.

— Почему? — пальцы замерли на границе ворота футболки.

— Слушал завывания твоего дружка. Он же приходил с рассветом, — я вскинула голову. — Угу, права качал. 

— Что ты…, — я осеклась. — Шутишь?! — вспыхнула, мои пальцы инстинктивно сжались в кулак.

— Не царапайся. Видишь, я и так не красавец, хочешь окончательно подпортить мой внешний вид?

— То есть Тим не приходил? — прищурила глаза.

— А это так важно для тебя? — во взгляде охотника мелькнул холод, он чуть отстранился.

Я поспешила оправдаться:

— Вдруг он действительно что-то предпримет, — крепко держалась за ворот футболки. —   У тебя опять будут неприятности. Из-за меня, — уточнила, не зная куда себя деть. Хотелось спрятаться, уткнуться в мужскую шею укрыться от насмешливого взгляда, ставшего в секунду ледяным.

— Клопенок, — своим обращением Ивар привлек внимание. Склонился и прошептал тихо-тихо: — Сваришь еще один кофе? Я этот забираю себе, — при каждом слове касался моих губ своими. Оставил легкий поцелуй и добавил: — Торт доставать?

— Да, я хочу... торт.

— Ну и отлично. Отпустишь? — покосился на мою руку.

— Прости, — разжала пальцы, густо заливаясь краской и блаженно улыбаясь.

Я сменила капсулу в кофемашине и приготовила чистую чашку, поглядывая на мужскую спину, закрывающую собой содержимое холодильника.

— Чем собираешься сегодня заниматься?

— Ничем. Валяться, смотреть телевизор, — чуть не опрокинула чашку резко отворачиваясь.

— Отличный план, — мужчина выставлял на столешницу продукты. — Я к тебе присоединюсь, — хлопнул дверцей. 

— А потом думала немного побегать.

— Завтра, — через мое плечо Ивар потянулся к шкафу с тарелками, вынуждая отклоняться и прогибаться в пояснице. — Завтра пробежимся. Хочу посмотреть, насколько ты хорошо тренировалась.

— Зачем?

Перейти на страницу:

Все книги серии Любовь на века

Похожие книги

Забракованные
Забракованные

Цикл: Перворожденный-Забракованные — общий мирВ тексте есть: вынужденный брак, любовь и магия, несчастный бракВ высшем обществе браки совершаются по расчету. Юной Амелии повезло: отец был так великодушен, что предложил ей выбрать из двух подходящих по статусу кандидатов. И, когда выбор встал между обходительным, улыбчивым Эйданом Бриверивзом, прекрасным, словно ангел, сошедший с древних гравюр, и мрачным Рэймером Монтегрейном, к тому же грубо обошедшимся с ней при первой встрече, девушка колебалась недолго.Откуда Амелии было знать, что за ангельской внешностью скрывается чудовище, которое превратит ее жизнь в ад на долгие пятнадцать лет? Могла ли она подумать, что со смертью мучителя ничего не закончится?В высшем обществе браки совершаются по расчету не только в юности. Вдова с блестящей родословной представляет ценность и после тридцати, а приказы короля обсуждению не подлежат. Новый супруг Амелии — тот, кого она так сильно испугалась на своем первом балу. Ветеран войны, опальный лорд, подозреваемый в измене короне, — Рэймер Монтегрейн, ночной кошмар ее юности.

Татьяна Владимировна Солодкова

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы