Читаем Нежный холод полностью

Пока он говорит, я вижу у него во рту непрожеванный банан и вздрагиваю.

— Устраивает.

Марк никогда не интересуется, как у меня дела в школе. Вообще ничего такого не спрашивает. Я тоже его не спрашиваю, но думаю, что в школе у него все путем. По крайней мере, ему не приходилось выслушивать дурацкие прозвища в свой адрес, потому что он выглядит как качок, который одним мизинцем может вколотить в землю кого угодно.

Марк достает очередной банан из своих бесконечных банановых запасов (с такой-то тропической температурой у нас в доме) и запихивает его в карман.

— Похоже, ты на девяносто процентов состоишь из бананов, — замечаю я. — Кто бы знал, что главный секрет успеха в спортзале — это бананы?

— Ну а ты тогда на девяносто процентов состоишь из углеводов.

— Всё так.

Марк поднимает свою тяжеленную сумку и говорит с набитым ртом:

— Передай матери, я у Тревора.

— Оки.

Шлеп. Шлеп. Шлеп.

Когда я была помладше, то мечтала ходить с Марком в одну школу. Мне казалось, что он сделает меня популярнее, но сейчас я понимаю, что не все так просто. Вполне возможно, при таком раскладе было бы только хуже: у Марка на меня слишком много компромата.

— Ты видел меня в чепчике, — как-то сказала я брату. — Не знаю, стоит ли оставлять тебя после этого в живых.

— Как будто мне не плевать на твой чепчик. — Он словно невзначай толкнул меня на диван, да так, что у меня перехватило дух. — А еще я помню, что ты любила наложить в штаны.

— Все когда-то это делали, — заорала я ему вслед. — И ты наверняка тоже, просто меня еще тогда на свете не было!

— Ну да. — Марк сдвинул брови. — Ой, да пофиг.

— Тоже мне гений!

— Ну а ты вообще чепчики носила!

Шлеп. Шлеп. Шлеп.

— Пока! — кричу я ему из кухни.

— Пока! — отвечает он из коридора.

Шлеп. Шлеп. Шлеп.

Не успеваю я спросить Марка о Тодде, как он захлопывает за собой дверь.

Тодд. Что вы знаете о Тодде Майере?


Академия Олбрайт, частная школа для мальчиков, была похожа на те частные школы, которые обычно показывают в кино. Тодд всегда думал, что выглядела она очень по-британски. Может, дело было в красной кирпичной кладке или в плюще, обвивавшем здание академии снаружи. А может, в мраморных полах или шлифованной древесине и меди в отделке.

Всего в трех шагах от главного входа, в холле школы, на черно-белом мраморном полу красовался герб Олбрайт: на щите был изображен орел, в одной лапе которого была зажата веточка, а в другой — золотой слиток.

Каждый раз, проходя мимо этого герба, Тодд не мог избавиться от мысли, что так, должно быть, выглядит злобный брат-орел Скруджа Макдака.

Главным правилом было ни в коем случае не наступать на герб.

Конечно, Дэниелс и Гриви о запрете ничего не знали. Тем утром Гриви случайно наступила вымокшим от снега ботинком прямо на орлиный клюв.

— Твою же ж мать, — еле слышно произнесла она, разглядывая филигранно выложенную под ногами птицу.

На Гриви были кожаное пальто, серая рубашка на пуговицах и черные брюки. Волосы по-прежнему были собраны на затылке, но так растрепались, словно она спала, собрав их в конский хвост.

На Дэниелсе были длинное шерстяное пальто и кашемировый шарф чуть темнее пальто. Вся остальная одежда тоже была серой.

Если Гриви выглядела как настоящий коп, то Дэниелс больше смахивал на адвоката.

Когда Тодд только поступил в Олбрайт, к нему, как и к прочим новеньким, приставили старшего, который помог бы ему адаптироваться в школе. Тодду достался Даг Харпер. У Дага в этой академии учились отец и дед, а сам он напоминал бесформенный комок теста. К тому же он был настолько волосатым и рыжим, что Тодду порой казалось, что под белой рубашкой и серыми брюками тело Дага целиком покрыто густым рыжим мехом. Только не подумайте, что Тодд специально это представлял, вовсе нет.

Не сказать чтобы Даг Харпер был в восторге оттого, что ему пришлось взять на поруки какого-то тощего новичка, хотя кому, как не Дагу, было этим заниматься.

Даг Харпер поведал Тодду, что в холле академии живет призрак ее почившего смотрителя. И если встать на герб, то смотритель будет преследовать тебя до самого дома, а потом убьет, пока ты будешь спать.

— Ему нравятся неженки вроде тебя, — выдал Даг с усмешкой, когда они с Тоддом стояли в холле у герба. — Спорим, он засунет свою метлу тебе в задницу?

После этого Даг исподтишка толкнул Тодда, чтобы тот упал прямиком на герб. Но Тодд ловко завалился на бок и рухнул на пол в нескольких сантиметрах от орла.

Даг Харпер окончил академию три года назад. Но на смену ему тут же пришли другие Даги Харперы.

По холлу эхом разнеслось цоканье маленьких каблучков.

— А вот и он, — буркнула Гриви, подняв голову.

— Господи, он реально выглядит как директор школы.

Директор Спот шел навстречу детективам мелкими быстрыми шагами. Эта походка очень гармонировала с его крохотным лицом и маленькой лысой головой. Директорский костюм словно специально был куплен в магазине, где шьют одежду только для мелких директоров школ.

Спот встал у самой кромки герба и очень напоминал в этой позе ныряльщика, готового броситься в воду.

Перейти на страницу:

Все книги серии МИФ. Проза

Беспокойные
Беспокойные

Однажды утром мать Деминя Гуо, нелегальная китайская иммигрантка, идет на работу в маникюрный салон и не возвращается. Деминь потерян и зол, и не понимает, как мама могла бросить его. Даже спустя много лет, когда он вырастет и станет Дэниэлом Уилкинсоном, он не сможет перестать думать о матери. И продолжит задаваться вопросом, кто он на самом деле и как ему жить.Роман о взрослении, зове крови, блуждании по миру, где каждый предоставлен сам себе, о дружбе, доверии и потребности быть любимым. Лиза Ко рассуждает о вечных беглецах, которые переходят с места на место в поисках дома, где захочется остаться.Рассказанная с двух точек зрения – сына и матери – история неидеального детства, которое играет определяющую роль в судьбе человека.Роман – финалист Национальной книжной премии, победитель PEN/Bellwether Prize и обладатель премии Барбары Кингсолвер.На русском языке публикуется впервые.

Лиза Ко

Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная зарубежная литература

Похожие книги

12 великих трагедий
12 великих трагедий

Книга «12 великих трагедий» – уникальное издание, позволяющее ознакомиться с самыми знаковыми произведениями в истории мировой драматургии, вышедшими из-под пера выдающихся мастеров жанра.Многие пьесы, включенные в книгу, посвящены реальным историческим персонажам и событиям, однако они творчески переосмыслены и обогащены благодаря оригинальным авторским интерпретациям.Книга включает произведения, созданные со времен греческой античности до начала прошлого века, поэтому внимательные читатели не только насладятся сюжетом пьес, но и увидят основные этапы эволюции драматического и сценаристского искусства.

Александр Николаевич Островский , Иоганн Вольфганг фон Гёте , Оскар Уайльд , Педро Кальдерон , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги
Рыбья кровь
Рыбья кровь

VIII век. Верховья Дона, глухая деревня в непроходимых лесах. Юный Дарник по прозвищу Рыбья Кровь больше всего на свете хочет путешествовать. В те времена такое могли себе позволить только купцы и воины.Покинув родную землянку, Дарник отправляется в большую жизнь. По пути вокруг него собирается целая ватага таких же предприимчивых, мечтающих о воинской славе парней. Закаляясь в схватках с многочисленными противниками, где доблестью, а где хитростью покоряя города и племена, она превращается в небольшое войско, а Дарник – в настоящего воеводу, не знающего поражений и мечтающего о собственном княжестве…

Борис Сенега , Евгений Иванович Таганов , Евгений Рубаев , Евгений Таганов , Франсуаза Саган

Фантастика / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Альтернативная история / Попаданцы / Современная проза
Женский хор
Женский хор

«Какое мне дело до женщин и их несчастий? Я создана для того, чтобы рассекать, извлекать, отрезать, зашивать. Чтобы лечить настоящие болезни, а не держать кого-то за руку» — с такой установкой прибывает в «женское» Отделение 77 интерн Джинн Этвуд. Она была лучшей студенткой на курсе и планировала занять должность хирурга в престижной больнице, но… Для начала ей придется пройти полугодовую стажировку в отделении Франца Кармы.Этот доктор руководствуется принципом «Врач — тот, кого пациент берет за руку», и высокомерие нового интерна его не слишком впечатляет. Они заключают договор: Джинн должна продержаться в «женском» отделении неделю. Неделю она будет следовать за ним как тень, чтобы научиться слушать и уважать своих пациентов. А на восьмой день примет решение — продолжать стажировку или переводиться в другую больницу.

Мартин Винклер

Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Проза