- Откуда вы знаете? - лик Сухарева снова стало похоже на деревянную маску, глаза как щели. Амбразуры даже.
- По глазам прочёл, - изображая простодушную наивность, ответил Володя. - А что у вас там за кино?
- Это его сон, - буркнул Синявский, с отвращением сдирая перчатки.
- Чей?
- Горина, - пояснил Сухарев. Видно было, что непонятливость следователя на этот раз не вызвала у него раздражения, скорее успокоила.
Володя усмехнулся и проговорил нарочито небрежно, растягивая слова:
- То-то я смотрю, ваши, Дмитрий Станиславович, руки на экране. Понятно, чего испугался Ян. Такое только в кошмарном сне бывает. Огромные резиновые лапы. Если б ещё когти или перепонки...
Пискнул свободный терминал, осветился, на экране возник тёмный силуэт, - не разобрать, чей, - похожий на тёмный лик в золотом окладе света.
- Митя! - позвала с экрана Светлана Васильевна.
- Светочка, я был против, - принялся оправдываться Синявский, подсев к терминалу. - Меня заставили войти. Ян ничего не видел, кроме моих рук.
- Ласты, - сказала Берсеньева. Изображение прояснилось, стало видно, что заведующая отделом математической лингвистики улыбается. - Я разобралась, через десять минут буду у вас. Ничего, что вы вошли, даже к лучшему, откуда бы иначе взяться ластам? Ждите, я скоро буду.
Произнесла это и, не дожидаясь ответа, оборвала связь. Лишь через несколько секунд Дмитрий Станиславович пришёл в себя настолько, чтобы спросить у пустого экрана:
- Почему ласты?
Глава 5. Почему ласты?
Чезаре жался к стене сторожки. Не от ливня прятался - свес крыши короток, как ни старайся, всё равно вода то на плечо льёт, то, разбиваясь об асфальт, окатывает ноги. Так брызжет - достаёт до колен. Одно спасение - пузогрейка, но от неё пар, потеет стекло шлема. Проклятый намордник. Проклятый ливень. И если бы тол только он, дождь - от бога, хуже всего возня в чёрной, залитой потоками воды гигантской чаше. Начальник не из пугливых, но и он прикусил язык, когда огненный столп заметил. И то ещё увидал, как шарахнула прямо в макушку бункера ветвисторогая молния.
'Указует на грехи тяжкие, взору моему явив знамение', - шептал номер четвёртый, проникатель, наставив автомат туда, где с полчаса назад крутились в дьявольском танце мириады светлячков.
- Чего ты там бормочешь? - недовольно скрипнул в наушнике голос папаши Рода. Чезаре хотел ответить, но начальник не дождался, позвал:
- Чезаре! Ты видишь?
Как-то нервно он спросил, голос дрогнул. Рокка высунулся из-за угла, озираясь. Ко всему был готов, но что нужно видеть? Тьма. Не жаловал Чезаре 'ночной глаз', никогда не включал без крайней нужды. По шлему прошлась струя воды, намордник залило, пришлось рукавом убрать воду.
- Куда смотреть?
От прогретого рукава куртки повалил пар.
- В моём секторе, правый край, площадка у здания.
На сектора объект разделили сразу после начала грозы. Папаша Род, видать, решил, что лучше перебдеть, чем недобдеть; спать не пошёл, остался дежурить. 'Себе взял правую сторону, а мне оставил ту, что с бункером', - подумал тогда Чезаре Рокка, но возмущаться, понятно, не стал: начальство есть начальство. Мысль, что до конца дежурства всего-то минут сорок осталось, немного успокоила его. Понадеялся, - может, и не случится ничего до смены. Вдвоём как-то легче. И вот на последних минутах...
- Увидел?
Чезаре хотел сказать, что нет, не увидел, и включить ночной глаз, но приметил свечение в той стороне, где прилепилась к скалам мрачная коробка крайнего институтского здания.
Короткий сноп света плясал в дожде, удлинялся, тыкался в скалы, исчезал, потом снова появлялся чуть в стороне, иногда взблескивал звёздочкой, лучился, но спустя мгновение мерк. Казалось, он неторопливо сползал со скалы, но когда указывал вниз, было видно - парит, не касаясь земли. Присмотревшись, Рокка различил рядом с ним туманный бесформенный сгусток.
'Матерь божья! - шепнул Чезаре. - Призрак!'
Рука сама собой потянулась к нагрудному пульту, но зум не помог, призрачная фигура расплывалась в прямоугольнике визира.
Рокка включил прибор ночного видения, чертыхнулся, пуча глаза, - призрак исчез вовсе, световой конус выцвел, осталось от него багровое тление, похожее на огонёк сигареты.
- Чертовщина какая-то, - проворчал Борха, опускаясь на одно колено у входа в сторожку. Рукой он прикрывал от брызг коммуникатор.
- Что там? - спросил номер четвёртый, и подобрался, пригибаясь, поближе.
- Это кто-то из наших. Гляди.
Камера беспилотного самолёта-шпиона работала с максимальным увеличением, призрак, похожий сверху на мятый конус, неторопливо спускался по лестнице Дирака.
'Кто-то из наших', - командир сказал, потому что внутри шевелящейся фигуры светилась синяя точка - маркер системы 'свой-чужой'.
'Кто-то из наших? - потерянно размышлял Чезаре. - В брюхе у него кто-то из наших. Башку кому-то из наших отъел, теперь спускается с верхней площадки, где сидела в засаде вторая четвёрка. С ними разделался, теперь возьмётся за нас'.
Номер чётвёртый, проникатель, стиснул зубы, поднимая ствол автомата. Решил, если тот спустится донизу, а после полезет сюда...