Но была она и самой местью – никого не прощающей и ничего не забывающей. Один из гимнов, который особенно раздражал Великую, рассказывал, как она преследовала своих любовников и тех, кто осмелился на нее поднять глаза без ее благословения. Госпожа однажды, смеясь, рассказала, что какой-то нечестивец, которого нынче называли жертвой ее злобы, нагло приставал к ней в ее же саду. Он настолько потерял голову и честь, что сорвал с нее одежду, пока она спала. Понимая, что родители и братья не отреагируют на ее жалобу, Госпожа, конечно, взяла дело в свои руки, не оставив от тела мерзавца хотя бы двух частей, из которых могли сложить что-то, в чем можно было признать Великого.
«Ей бы править миром, – боязливо, где-то глубоко в сознании Энхедуанны родилась и тут же погасла мысль. – Но даже среди Великих женщина подчиняется мужчине».
– Вот именно, – раздался голос.
– Прости, я снова слишком громко размышляла?
– В тебе моя кровь. Я знаю все твои мысли!.. Править миром… Да, это ты хорошо подумала, Эн…
Госпожа вышла из воды, оставляя мокрые следы за собой, отжала волосы прямо на пол и прошествовала в другую комнату.
– Сегодня я надену это, – кивнула она на золотой наряд, подчеркивавший благородный цвет ее кожи. Стоявшие в ряд служанки засуетились, готовя ее к выходу, умасливая тело, подводя черными линиями глаза так, чтобы их мерцание казалось еще глубже, вдевая тяжелые серьги в уши. Госпожа задумчиво повертела кольцо на пальце. – И ожерелье.
– Которое вы заговорили вчера?
– Да, моя сестрица наверняка припасла пару трюков в рукаве.
Последней была надета высокая корона из золотых завитков, сплетенных меж собой, и Великая была готова. Энхедуанна быстро привела себя в порядок, пока ее Госпожу опрыскивали благовониями, и вышла на террасу. Через некоторое время туда же поднялась ее богиня.
– Возьми меня за руку, Эн. – Энхедуанна подчинилась. Она скорее почувствовала, чем увидела черные призрачные крылья, появившиеся за спиной Госпожи, услышала скребущий звук птичьих когтей по полу, и все уже кончилось. Пропали так страшащие ее до сих пор лапы, выраставшие в моменты проявления Госпожой сил, потухли совиные желтые глаза, сменившись на ее цвет, исчезли великолепные крылья, сплетенные словно из самого неба и звезд. Они стояли уже на другой террасе, на которой слышна была торжественная музыка и куда доносились ароматы пищи и благовоний. Госпожа рассматривала собравшихся, пока ее не увидели: сестрицу Эрешкигаль, Великих Отца и Мать – Сина и Нингаль, и ненавистных Мардука и Царпанит, которые возомнили о себе так много – всех влиятельных и не очень, благословенных силой и нахлебников Домов.
Госпожа задержалась на ступенях, что вели с террасы. Огромная луна озаряла ее сзади, золото платья переливалось в ее сиянии, подчеркивая совершенство Великой, пряди волос змеями струились по спине и плечам, будто ненароком выбиваясь из высокой прически. Энхедуанна знала, сколько времени потребовалось на это «ненароком». Госпожа блистала так, что музыканты оборвали свою мелодию на резкой ноте, застигнутые врасплох ее появлением, и теперь взирали на нее сладострастно и боязливо одновременно. Сама Эн стояла позади Госпожи, рассматривая изумленные лица Великих. Недовольный Син, нахмуренная Нингаль. Эрешкигаль стояла, распространяя вокруг себя ненависть, и Великие отходили от нее, чувствуя ее злобу. Царпанит буквально впилась в руку мужа, когда он, не скрываясь, рассматривал изгибы тела ее Госпожи. И, конечно, Эрра, который взирал на нее одновременно с вожделением, страхом и презрением, – тот самый Эрра, который любил ее Госпожу так сильно, что возненавидел себя за ее отказ, чувствуя себя недостойным и мерзким в ее глазах, и его сила пожирала его же самого, пока он проклинал свою суть.
– Меня, кажется, забыли пригласить. Опять, – произнесла Госпожа глубоким чарующим голосом, выпустив силу и распространяя вокруг себя сияние, что забрала она от своей звезды. Эрешкигаль зашипела от досады, глядя, как на лицах мужчин появляется блаженная глуповатая улыбка.
Госпожа спустилась по ступеням, взяла у слуги чашу и прошла в центр зала. Энхедуанна протиснулась к стене, глядя, как ее Госпожа приковывает к себе внимание.
– Отец, мать, братья, сестры, друзья, – насмешливо произнесла Госпожа. – За моего мужа Таммуза! – Она отпила и пролила на пол несколько капель.
– И тебе хватает наглости?! – воскликнул Син.
– Как и всегда, мой Великий Отец, – произнесла Эрешкигаль. – Ты позволяешь ей делать это снова и снова! Твои заслоны бессильны против нее! Накажи ее!
– О! Ты уже пыталась, – насмешливо произнесла Госпожа. – Кстати, как там мой племянник? Растет?
– Дочь моя! Зачем ты тут, когда мы скорбим по нашему дорогому Таммузу? – произнесла Нингаль.