Читаем Новая история Арды (СИ) полностью

Ни мгновения не медля, Морьо протиснулся в узкое отверстие и начал спуск, больше напоминавший стремительное скольжение… Защитная сфера Ариэн осталась далеко позади. Когда падение замедлялось в узлах соединения кабелей, тоннель заполнялся белым, мертвенным светом светодиодных ламп. Карантира не волновал оставленный отряд светлых: источник неровного пульса позвал его одного, другие были бы здесь во вред. Источник вибрации намного глубже, нужно, как можно быстрее добраться до него! Дрожь пластиковых стен подгоняла, заставляя сильнее биться сердце, и эльф послушно спускался всё ниже, однако ладонь Морьо продолжала крепко сжимать рукоять меча…

 

Тьма. Безвременье. Нарастающий гул. Смазанные блики мертвенно-белого света на матовых стенах. Стремительное падение в бездну.

 

Эльф изо всех сил старался не выпустить из рук клинок Эонвэ, успевая лишь иногда замедлить спуск и нанести остриём меча едва видимую веху, обозначавшую его путь вниз. Скорость давила на виски, уши закладывало так, словно Морьо пробивал мутную толщу воды, опускаясь всё глубже на илистое речное дно.

Нолдо тряхнуло, приложив о клубок неподвижно висящих змей так, что мгновенно выбило из груди воздух, заставив сердце пропустить пару ударов. В глазах потемнело…

Нет, это не гнездо гадов. Падение Карантира остановил жуткий хаос крепко-накрепко сплетённых между собой белых, жирных словно опарыши корней. Но откуда в подземелье Врага взялось Древо?..

 

С этим деревом точно что-то было не так. К этой мысли Морьо пришёл, разглядывая чёрные узловатые стволы, скрученные между собой, и крону, мерцавшую возле бетонного пола изредка пробегавшими зелёными всполохами листвы. Чей-то голос вкрадчиво нашептывал эльфу, что оно тянется корнями на все девять ярусов выше, обнимая своими ветвями нечто внизу, что даёт жизнь трём самым нижним этажам подземелья. Деревья всегда должны… расти ветвями вниз? Да и кто видел, как они растут?.. Стоило нолдо пошевелиться, как корни пришли в движение, сжимая незваного гостя подобно кольцам удава, в то время, как застрявший в них чуть ниже клинок свободно скользнул дальше и воткнулся в серо-зелёную листву кроны… или это был похожий на студень пол?..

 

— Какая удача, вот и живой экземпляр эльфа, — обрадовался Майрон, когда хозяин поделился с ним образом пойманного в ловушку, но вала скривил губы в злобной усмешке, он не забыл, как в ответ на ментальную атаку получил файербол.

— Это один из сыновей Пламенного, тот ещё фрукт.

— Мой лорд, даже если толка от живого не будет, мы используем его как сырьё…

— Я отправил отряд на нижний ярус, пока он ментально связан с моей сущностью. Когда люди притащат его сюда, в лабораторию, отдам этого ушастого в твоё полное распоряжение… А сейчас помолчи, я почему-то теряю контакт с объектом! — прошипел вала, озадаченный тем, сколько энергии у него отбирает общение с Карантиром.

 

Подобный яблоку плод давно был изъеден временем. Несколько подобных ему раскачивалось на ветвях поблизости.

— Возьми, — приказало то, что правило гранью этого сна-яви, и эльф послушно протянул руку. Сколько длится этот кошмар? Что или кто стоит за странным состоянием подобным опьянению, в которое погружен разум? Морьо дотронулся до тлеющего яблока, чтобы не вызвать недовольства этого места… Полусон знал два ориентира - плохо и хорошо. Боль и её отсутствие - хорошо, а если ещё и съесть чёрный плод…

— Нет! — ярый огонь вспыхнул в глубине опутанной липкой паутиной Тьмы фэа, выжег дыру в ловчей сети и заставил недовольно скривиться незримого охотника. Древо сильнее опутало добычу смоляными нитями, гудение в кроне стало слышней, однако яблоко осталось нетронутым…

 

Воспоминания о доме огненным лезвием взрезали вражьи путы. Карантир судорожно хватанул затхлый воздух ртом: грудь была туго перетянута гудящими от напряжения кабелями. За время, проведённое в корнях Древа, Морьо уяснил для себя простую истину: для того, чтобы не породниться с ним навеки, подземного монстра нужно уничтожить, но эльфа так крепко притянуло к вибрирующему сплетению проводов, словно ветви и корни смогли прорасти сквозь его роа… Начисто забыв, что здесь нет магии, нолдо в гневе сжал кулак. У крошечного огонька хватило сил пробежаться по гладкой коре, оставляя ее невредимой на вид, но дерево содрогнулось. Вокруг левой руки немедленно зазмеились новые побеги, ещё туже обвивая ладонь, но правая, пославшая разряд огня, теперь была свободна. Морьо всей душой ощутил, как оборвалась незримая нить, связывавшая его с Тьмой, но тут же почувствовал, как из глубин подземелья огромным валом поднимается волна недовольства его попыткой освободиться. Наяву услышал, как слаженно топают тяжёлые армейские ботинки и тяжело дышат люди, спешащие к нему.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Лучшее от McSweeney's, том 1
Лучшее от McSweeney's, том 1

«McSweeney's» — ежеквартальный американский литературный альманах, основанный в 1998 г. для публикации альтернативной малой прозы. Поначалу в «McSweeney's» выходили неформатные рассказы, отвергнутые другими изданиями со слишком хорошим вкусом. Однако вскоре из маргинального и малотиражного альманах превратился в престижный и модный, а рассказы, публиковавшиеся в нём, завоевали не одну премию в области литературы. И теперь ведущие писатели США соревнуются друг с другом за честь увидеть свои произведения под его обложкой.В итоговом сборнике «Лучшее от McSweeney's» вы найдете самые яркие, вычурные и удивительные новеллы из первых десяти выпусков альманаха. В книгу вошло 27 рассказов, которые сочинили 27 писателей и перевели 9 переводчиков. Нам и самим любопытно посмотреть, что у них получилось.

Глен Дэвид Голд , Джуди Будниц , Дэвид Фостер Уоллес , К. Квашай-Бойл , Пол Коллинз , Поль ЛаФарг , Рик Муди

Магический реализм / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Рассказ / Современная проза / Эссе / Проза
Том 1. Шатуны. Южинский цикл. Рассказы 60–70-х годов
Том 1. Шатуны. Южинский цикл. Рассказы 60–70-х годов

Юрий Мамлеев — родоначальник жанра метафизического реализма, основатель литературно-философской школы. Сверхзадача метафизика — раскрытие внутренних бездн, которые таятся в душе человека. Самое афористичное определение прозы Мамлеева — Литература конца света.Жизнь довольно кошмарна: она коротка… Настоящая литература обладает эффектом катарсиса, который безусловен в прозе Юрия Мамлеева; ее исход — таинственное очищение, даже если жизнь описана в ней как грязь. Главная цель писателя — сохранить или разбудить духовное начало в человеке, осознав существование великой метафизической тайны Бытия.В 1-й том Собрания сочинений вошли знаменитый роман «Шатуны», не менее знаменитый «Южинский цикл» и нашумевшие рассказы 60–70-х годов.

Юрий Витальевич Мамлеев

Магический реализм