Старец всегда просил Бога о том, чтобы ему умереть на ногах и перед смертью никого не утомлять. Несмотря на то что много месяцев он страдал от серьёзной болезни в кишечнике и потерял много крови, он избегал говорить о своей немощи другим. Его огромное истощение не могло победить его мужества, доверия Христу и Пресвятой Богородице, Которые, как он говорил, если бы захотели, могли бы ему помочь. И с таким душевным расположением он долго сражался с болезнью сам, никого не ставя в известность и не утомляя. Но в конце концов он не выдержал и был вынужден вручить себя заботе братии. Однако Бог не презрел его моления – и старец пробыл в кровати всего несколько дней. Он благодарил братию за помощь и молился за своих благодетелей.
За два дня до смерти старца один брат спросил его: «Отец Симеон, ну где ты сейчас?» Следует заметить, что по причине кровотечения и плохого кровоснабжения головного мозга старец часто терялся в пространстве. Старец ответил: «Сейчас я во Христе». Тогда его собеседник повторил вопрос: «Нет, ты скажи, где именно: в Афинах ты сейчас или в Салониках?» Отец Симеон ответил: «Где бы ты ни был – в Афинах или в Салониках – значение имеет одно: чтобы ты пребывал во Христе». Это были его последние слова. На следующий день он впал в забытье и в полночь накануне праздника святого апостола Андрея (покровителя его земной родины) по старому стилю и святителя Спиридона по новому стилю (Спиридоном старца звали в миру) он предал свою душу Господу, Которого возлюбил от малых лет и Которому послужил с таким самопожертвованием.
Старец Симеон Кавсокаливит был родом из города Ларисы. В миру он был жандармом. Когда он приехал на Святую Гору для того, чтобы стать монахом, и пришёл в каливу святого Симеона на Кавсокаливии, старец каливы спросил:
– А ты куришь?
– Да.
– А ну, уходи отсюда, и чтобы ноги твоей здесь не было!.. Я тебя не принимаю!
– Геронда, я уже бросил, – ответил будущий старец Симеон.
Он выкуривал по пачке сигарет в день и мог выпить за раз бутылку водки, но бросил всё это, перейдя за порог каливы, потому что был человеком сильной воли. Так он стал монахом.
Когда отец Симеон был как следует испытан в послушании, старец взял его и привёл к великому духовнику отцу Савве, чтобы испытать, годится ли он для священства. Отец Савва после того, как выслушал исповедь отца Симеона, сказал его старцу: «У твоего монаха нет канонических препятствий к священству. Но если ты хочешь, чтобы он всегда оставался смиренным, оставь его простым монахом, потому что священников очень борет гордыня». Так отец Симеон остался простым монахом.
Отец Симеон никогда не выезжал со Святой Афонской Горы даже к врачу. Он предпочёл ослепнуть, но не поехал в мир делать операцию на глазах.
Каждый Господский и Богородичный праздник отец Симеон, несмотря на то что был слепым, видел и духовно переживал празднуемые события. У него был следующий устав: сразу же после Божественного Причащения он удалялся в свою каливу, не оставаясь в храме ни на минуту. Он был делателем трезвения и исихии.
Старец совершал всенощные бдения и делал тысячи поклонов. Его послушник отец Исаия не мог с ним равняться. Отец Симеон говорил ему: «Ничего страшного, живи рядом – и чему-нибудь научишься».
Один священник как-то служил в храме их каливы. Во время богослужения он постоянно слышал какой-то цокающий звук и не понимал, что это. После Литургии он спросил у отца Исаии, что за звук это был, и тот показал на лужицы слёз на полу под стасидией, где стоял старец Симеон. Слёзы из глаз старца капали на протяжении всей Божественной Литургии. У него были неиссякающие слёзы, он мог плакать, когда хотел.
Старец Симеон говорил: «Монах, который не выезжает в мир со Святой Афонской Горы, приобретает второе девство, которое ему дарует Христос».
Старец был великим подвижником. Всю святую Четыредесятницу, даже по субботним и воскресным дням, он держал девятый час. Он ел один раз в день сухарь и несколько маслин. Первую седмицу Великого поста он постился до пятницы, не беря в рот ни крошки хлеба и ни капли воды. Старец скончался Великим постом 1988 года в возрасте 96 лет.
Старец Софроний, ученик преподобного Силуана Афонского, сказал: «Я не грек и не русский – я святогорец».
«Я ношу рясу уже 60 лет, но всегда, когда встречаю православного христианина или вообще любого человека, склоняю свою голову к его ногам». Старец имел в виду, что он смиряется, считая себя ниже всех.
«Богословие есть содержание наших молитв».
«Любой пристрастный помысл соединён с материей, он всегда имеет некий образ, некий вид. Если этот образ и вид не принимает наше сердце, то страсть останавливается. Но иногда в начале битва должна вестись в рукопашную[104]
».