Не знаю, долго бы ли я простоял на этом перепутье, не зная, куда пойти дальше. Но тут за спиной донеслись шаги и знакомый заливистый свист. В другой раз я бы очень удивился. Но сейчас я не был способен на удивление.
— Что ты здесь делаешь? — спросил я безучастно.
— Вопрос скорее к тебе, — ответил Джером, подходя ко мне. — Я слышал, ты уехал. Решил остаться?
— Я ничего не решаю, — ответил я раздраженно.
— Как так-то? — искренне удивился он. — Мне казалось, каждый сам кузнец своей судьбы.
Джером был в потасканной куртке цвета «хаки» и рюкзаком за плечами, будто собирался в поход. Его нагловатый смеющийся взгляд теперь стал каким-то слегка озлобленным, прищуренным. Непослушные кучерявые волосы были спрятаны под черной банданой. Не знаю даже, чем он сейчас живет и что себе думает.
— Ты что-то хотел? — спросил я без особой приветливости.
— Я тебя искал, — к моему удивлению, ответил он. — Ты знаешь, что война началась? Час назад «юги» пошли в наступление.
— Я сто раз это слышал за последние дни.
— Это уже точно. По радио объявляли, по громкоговорителям вон по всем кричат. И я тебе уже раз пять звонил. Ты что, без комма ходишь?
— Дома оставил.
Я внезапно подумал, что мама пыталась, наверное, связаться со мной много раз и сейчас умирает от беспокойства. А я ведь даже не следил за временем! Я не думал, что это все-таки начнется, да еще так скоро. До последнего момента надеялся, что все как-то иначе обернется. Будто это было возможно.
Надо срочно возвращаться домой. Впрочем, вначале надо выяснить еще кое-что.
— Ты что, бегаешь по окрестностям и предупреждаешь всех, что война началась? — переспросил я.
— Я же сказал, что искал тебя! Я предлагаю… — Джером замялся. — … забыть о прошлом. Неважно, что было. Все-таки мы с тобой… ну, знаешь… Я не держу на тебя зла ни за что, и все такое. Будем считать, что мы все проехали, ОК?!
Джером сказал это как-то сбивчиво и нервно протянул мне руку. Я не был уверен, что нескольких слов достаточно, чтобы перечеркнуть годы обиды. И я был очень удивлен услышать эти слова от Джерома, никогда прежде ни перед кем не извинявшегося. Но, с другой стороны, сейчас нет времени на длительные выяснения отношений.
— Добро, — я пожал протянутую мне руку. — Пусть так и будет. Как ты? Где твой отец?
— Я-то как? Ну, знаешь, много всякого, — он пожал плечами.
За нашей спиной вдруг звучно завыла сирена. Если до этого момента у меня могли оставаться сомнения в правдивости слов Джерома, то теперь все сомнения развеялись. Началась. Мы оба, как и другие прохожие, беспокойно оглянулись в сторону сирены, но затем вернулись к прерванному разговору.
— Ну а отец, — он невесело усмехнулся. — Насколько я знаю, он на «губе». Его пришли мобилизовать, а он, как обычно, лыка не вязал. Комендант приказал его на «губу» кинуть, чтобы протрезвел, ну а оттуда — как всех, в окопы.
— Мне жаль.
— Ничего, — Джером, подобравшись, беспокойно оглянулся.
Прохожие на улице зашевелились, спеша куда-то туда, куда они планировали направиться, если все вдруг полетит в тартарары — то ли по домам, то ли к автобусам для беженцев, то ли к месту сбора народных дружинников. Лишь мы двое застыли посреди улицы как истуканы.
— Что ты собираешься делать? — спросил Лайонелл.
— Я должен сегодня уехать, — ответил я. — Меня не взяли в «дружину». Мать бы не выдержала, если бы я туда пошел. И я обещал отцу, что не буду ни во что ввязываться. Я не ищу оправданий, Джерри. Я просто… У меня правда нет другого выхода.
— Когда твой отец брал с тебя это обещание, он не знал, что так обернется, — предположил друг.
— Да нет, Джером. Думаю, он взял его с меня именно на этот случай.
Лайонелл задумчиво кивнул.
— Слушай, Димон, времени нет. Я вот что тебе скажу. Я знаю, что твой папа искренне хотел, чтобы войны не было. Он правда верил, что можно с «югами» договориться, хотел, чтобы не умер никто. Я этого не разделяю, но уважаю то, что он делал. Только ты сам видишь, чем закончилось. Я тебе скажу так — в «дружину» идти нет смысла. Сюда движутся несметные полчища. Основной их бронированный кулак сосредоточен как раз напротив нас. У них современное вооружение, китайское. Там такая силища, что вся наша милиция и дружина и рядом не стояли. Войскам Альянса тоже туго придется. Кроме того, у них нет приоритета защищать какое-то там Генераторное. А Содружество нам помогать не собирается. Так что они просто сметут нашу оборону — не так легко, как в Бургасе в 75-ом, но все-таки. А от границы до нас — всего восемьдесят километров. И это еще не все. Они долго ко всему этому готовились. Заранее забросили к нам в тыл диверсионные группы, чтобы громить тылы, перерезать каналы снабжения. Казачьи разведчики недавно видели их буквально в десяти километрах отсюда.
— А о казачьих-то разведчиков ты откуда знаешь? Том твой тебе, что ли, рассказывал?
Поколебавшись немного, Джером вдруг выдал:
— Да не Том, а сами они, Дима. Я еще тогда, в 72-ом правду тебе рассказать хотел, но как увидел, что ты, извини, твердолобо ко всему подходишь, решил утаить. Так вот…