Из-под опущенных ресниц его глаз не было видно, но Сюзанна знала, что Джеб смотрит на ее расстегнутое пальто с опушкой из лисьего меха, под которым был виден шерстяной костюм цвета слоновой кости с поддетым по случаю морозов черным кашемировым свитером со светло-коричневой вставкой. Взгляд Джеба перешел на обычно стройную, но сейчас совершенно неразличимую талию Сюзанны, затем на ее широкие бедра. Тяжелая одежда весила, должно быть, несколько килограммов. Когда взгляд Джеба опустился на темно-коричневые колготки и шафрановые гетры, Сюзанна почувствовала себя фаршированной сосиской, перед которой стоит покупатель, бдительно следящий за своим весом.
— Я думал, что вы худощавее, — сказал он. — Клэри из колледжа посылала мне фотографии.
— Я изменилась.
Он поднял взгляд и посмотрел на ее губы.
— Не очень.
— Мистер Коуди…
Джеб отвернулся и посмотрел за окно — не на улицу, а на небо, серебристо-серое от городских огней.
— Что вы от меня хотите?
— Я пришла из-за Клэри.
— Не слишком ли поздно?
— Пожалуй, ваши извинения тоже запоздали, но все же я хотела бы их выслушать. — Она выпрямилась во весь свой рост: без туфель — сто шестьдесят восемь сантиметров. — Мы с отцом не получили от вас никаких известий, сегодня утром вы не были на похоронах…
— Я организовал свою собственную траурную церемонию. — Он резко повернулся. — Без посторонних. Прямо здесь, в этой комнате. Были мой дедушка, несколько друзей и мой менеджер. Вы хоть представляете, какое безобразное шоу развернулось бы в Гринвиче, если бы я там появился? В шикарном поместье вашего папы, в епископальной церкви, на кладбище…
— Нет, не представляю, — согласилась Сюзанна.
— Ну, тогда я вам об этом расскажу. Не раз случалось так, что моему дедушке в три часа ночи приходилось открывать дверь и оказываться под вспышками фотоаппаратов корреспондентов. Ему семьдесят восемь лет, и здоровье уже не то. Каждый раз, когда такое происходило, с дедом чуть не случался инфаркт. Если бы он не был со мной, когда сестра… когда мы узнали об этом, то репортеры опять бы осаждали его порог. Насколько я знаю, Дрейк моложе моего деда на… на несколько лет, — сухо добавил он, — тем не менее, неужели вы хотели бы, чтобы ваш отец столкнулся с корреспондентами? С фотовспышками и микрофонами? Да еще в такое время?
— Нет, — сказала Сюзанна. — Но я не думала об этом.
— Если бы вы жили той жизнью, которой живу я и близкие мне люди, то подумали бы сразу же об этом.
Да так что насчет Клэри? — помолчав, добавил Джеб таким тоном, будто речь шла о чужом ему человеке.
Посмотрев на расставленные по комнате низкие кушетки и стулья, Сюзанна едва сдержала улыбку. Цвет ее одежды настолько гармонировал с цветом мебели, что казалось, будто сама Сюзанна является частью этой гостиной. Ничего более далекого от реальности и быть не могло.
— Вы могли хотя бы позвонить, Коуди, — обратилась Сюзанна к Джебу по имени, каким всегда называла его Клэри, и взяла его за руку. — Или на худой конец прислать соболезнования, как это сделали другие — те, кто имел довольно отдаленное отношение к ней и моему отцу.
— И что бы это дало?
Сюзанна онемела.
— А чего бы вы хотели, мисс Сюзанна? — растягивая слова, сказал он. — Чтобы там стоял выставленный на всеобщее обозрение венок с надписью: «Вечно любящий тебя, твой брат Джеб»? Это не в моем стиле. И не в стиле Клэри — теперь видно, насколько хорошо вы ее знали.
— Она хотела, чтобы вы вновь появились в ее жизни.
Он высвободил свою руку:
— Так вот почему она за несколько дней до смерти собрала вместе с каким-то издателем пресс-конференцию и объявила, что пишет мою биографию. — Джеб покачал головой. — Может быть, она хотела примирения, а может быть, нет. Мы никогда этого не узнаем, верно?
— Я зря теряю время.
Прежде чем Джеб ее остановил, Сюзанна успела сделать два шага к выходу. Жаль, что она сняла ботинки.
Кстати, в одном отношении ее ожидания все-таки оправдались — в свете люстры блеснула серебряная серьга.
— Черт побери, разве это не вы добивались, чтобы она вышла замуж за Дрейка? Вы ведь получили все, что хотели, когда показывали ей красивую жизнь! — В голосе Джеба звучало презрение.
— Клэри заслуживала большего, чем маленький городок в Кентукки. Она говорила, что там ей не хватает воздуха, — парировала Сюзанна.
— Не хватает воздуха? Она даже не знала таких слов до того, как пошла учиться и встретила вас!
— Так вот что вас угнетает? Или то, что она влюбилась в моего отца? Я-то с этим примирилась. А почему не примирились вы?
— Клэри, может, и нравилось то, что вы с Дрейком ей давали, — сказал он. — Однако в деревне пошли разговоры, что она срубила дерево не по себе.