Читаем Обрекаю на смерть полностью

Я придвинул к кровати стул и оседлал его, облокотившись на спинку руками. Возникло странное ощущение, будто я доктор-шарлатан, находящийся у постели больного и ведущий себя не на докторский манер.

- Кто вас остановил, Милдред?

- Мать Карла. Ей не следовало мешать мне покончить с собой и прекратить все разом. Я понимаю, что это не умаляет моей вины, но Алисия сама накликала на себя беду. Она позвонила мне, когда я все еще сидела там, и сказала, что сожалеет о своих словах. Не могу ли я простить ее? Она все обдумала и хотела бы побеседовать со мной, помочь мне, чтобы я была окружена заботой. Мне показалось, что она образумилась, что мой ребенок сплотит нас всех и мы заживем счастливой семьей.

Она назначила мне свидание на пристани в Пуриссиме вечером следующего дня. Она сказала, что хочет поближе со мной познакомиться и мы будем одни только она и я. В субботу я отправилась туда на своей машине, и, когда приехала, она уже ждала меня на автомобильной стоянке. Я никогда раньше встречалась с ней лицом к лицу. Она была крупная женщина, одетая в норковое манто, очень высокая и импозантная. Ее глаза блестели, как у кошки, и говорила она невнятным голосом. Наверное, наглоталась каких-нибудь таблеток. Тогда я этого не знала. Я была тронута тем, что между нами началось сближение. Я гордилась, что она, в норковом манто, сидит в моей развалюхе.

Однако явилась она отнюдь не за тем, чтобы оказать мне помощь. Впрочем, начала она очень даже благосклонно. Карл поступил со мной подло, бросив меня подобным образом. И, что самое ужасное, она сомневается в том, что он вообще ко мне вернется. Даже если это произойдет, из него не получится ни хорошего мужа, ни отца. Карл страшно неуравновешенный. Она его мать и знает своего сына. Это у них наследственное. Ее отец умер в клинике для душевнобольных, и Карл пошел в него.

Даже если отвлечься от проклятия предков - она это назвала так - мир такой отвратительный, что производит на свет детей - преступление. Она процитировала строчки из стихотворения:

"Спи долгим, вечным сном;

Здесь муки адские кругом

Сонм Обрекающих на нас обрушил..."

Я не знаю, кто автор, но эти слова навсегда засели в моей голове.

Она сказала, что стихотворение посвящено неродившемуся ребенку. Что любого ребенка в этой жизни ожидают лишь сердечные муки и беды. Об этом позаботятся Обрекающие. Она говорила об этих Обрекающих, словно они на самом деле существуют. Мы сидели и глядели на залив, и мне показалось, будто я вижу, как они поднимаются из черной воды и заслоняют собой звезды. Чудовища с человеческими лицами.

Алисия Холлман сама была чудовищем, и я это знала. Тем не менее, во всем, что она говорила, была доля правды. С ней невозможно было спорить о моем ребенке, хотя она и не сумела меня убедить. Я изо всех сил пыталась сохранить к ней теплое чувство, а она все говорила и говорила. У меня не хватило ума уйти или заткнуть уши. Я даже поймала себя на том, что киваю и соглашаюсь с ней, - частично. К чему все эти мучения, связанные с рождением ребенка, если ему суждено жить в несчастье, отрезанным от звезд. Или если его папочка никогда не вернется.

Она едва не загипнотизировала меня своим невнятным голосом, звучавшим, как расстроенная скрипка. Я отправилась с ней к доктору Грантленду. Та часть меня, которая соглашалась с ней, знала, что там мне предстоит лишиться ребенка. В последнюю минуту, когда я лежала на столе и было уже слишком поздно, я попыталась остановить это. Я закричала и стала от него отбиваться. Она вошла в кабинет, держа в руке пистолет, и приказала лежать тихо, иначе она пристрелит меня на месте. Д-р Грантленд не хотел приниматься за операцию. Она пригрозила ему, что лишит его врачебной практики. И тогда он сделал мне укол.

Когда я очнулась, первое, что увидела - ее кошачьи глаза, наблюдающие за мной. У меня была одна-единственная мысль - она убила моего ребенка. Кажется, я схватила какую-то бутыль. Помню, как я разбила бутыль об ее голову. До этого она вроде пыталась застрелить меня. Я услышала выстрел, но ничего не увидела.

Как бы то ни было, я убила ее. Не помню, как я довела машину до дому, но то что довела, это точно. Я все еще находилась под действием пентотала; почти не соображала, что делаю. Мама уложила меня в постель и постаралась как-то помочь, но от нее было мало проку. Я не могла заснуть. Не могла понять, почему не приходит полиция и не арестовывает меня. На следующий день, в воскресенье, я снова пошла к доктору. Я его боялась, но еще страшнее было не пойти.

Он держался ласково. Я даже удивилась, насколько ласково. И я едва не полюбила его, когда он рассказал что ради меня сделал, придав происшедшему вид самоубийства. Они уже извлекли тело из воды, и никто не задал мне ни одного вопроса. В понедельник вернулся Карл. Мы вместе пошли на похороны. Гроб не открывали, и я начала верить, что официальная версия о самоубийстве - правда, а все остальное - лишь дурной сон.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Авантюра
Авантюра

Она легко шагала по коридорам управления, на ходу читая последние новости и едва ли реагируя на приветствия. Длинные прямые черные волосы доходили до края коротких кожаных шортиков, до них же не доходили филигранно порванные чулки в пошлую черную сетку, как не касался последних короткий, едва прикрывающий грудь вульгарный латексный алый топ. Но подобный наряд ничуть не смущал самого капитана Сейли Эринс, как не мешала ее свободной походке и пятнадцати сантиметровая шпилька на дизайнерских босоножках. Впрочем, нет, как раз босоножки помешали и значительно, именно поэтому Сейли была вынуждена читать о «Самом громком аресте столетия!», «Неудержимой службе разведки!» и «Наглом плевке в лицо преступной общественности».  «Шеф уроет», - мрачно подумала она, входя в лифт, и не глядя, нажимая кнопку верхнего этажа.

Дональд Уэстлейк , Елена Звездная , Чезаре Павезе

Крутой детектив / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Самиздат, сетевая литература / Любовно-фантастические романы / Романы