Читаем Ольга Чехова. Тайная роль кинозвезды Гитлера полностью

Нет, буду бороться, защищать, насколько сил хватит. И я осталась… Начала прятать все, что могло пропасть. И вот восьмого ноября пришли враги, но к нам нагрянули не сразу. Первыми явились квартирмейстеры — итальянцы и что-то написали мелом на парадной двери. Вскоре же появились немцы, человек пять, и вошли прямо в кабинет.

Я спустилась вниз и тоже вошла в кабинет. Из них один хорошо говорил по-русски, и он заявил: "Вот здесь наш майор, — показывал на письменный стол, — будет заниматься, а в этой спальне он будет отдыхать"… Я ответила им, что эти две комнаты нельзя занимать, что это "музеум" и что я могу предоставить майору другое помещение…

Стали рассматривать фотографии и увидели фотографию Гауптмана, которого я на всякий случай выставила, так как раньше… он был перед войной убран. "О, Гауптман, Тшехов!"

Я провела их в столовую и заперла кабинет и спальню. Ключ положила в карман. Мне удалось убедить их, что Бааке (такая была фамилия их майора) может занять столовую, галерею и балкон, выходящий в сад. Они согласились. А кабинет и спальня во время пребывания немцев были заперты…"

Более того, майор приказал своим людям выставить перед входом табличку "Собственность майора Бааке", что ограждало весь музей от любых посягательств на протяжении периода оккупации.


Дом А.П. Чехова в Ялте


Большинство исследователей сходится на том, что особое отношение к Чехову было связано с более чем особым отношением фюрера к его родственнице, звезде немецкого кинематографа. И офицеры вермахта об этом прекрасно знали. Встречались ли Мария Павловна и Ольга в годы войны? Есть свидетельства, что в ялтинский музей приходили из Берлина посылки с продуктами. А в ноябре 1945 года Берии, среди прочего, был доложен и такой факт: "Когда Крым был оккупирован немцами, Ольга Чехова прилетела в Ялту к Марии Павловне Чеховой на самолете с кем-то из членов германского правительства…"

А вот что пишет в воспоминаниях племянник Ольги Леонардовны Владимир Книппер: "Консультант Союза писателей Владимир Стеженский в годы войны был военным переводчиком: он рассказал, что вместе с войсками вступил в освобожденную Ялту, в первый же день навестил Марию Павловну Чехову. На столе он увидел портрет красивой женщины. Спросил: "Кто это?" — "А это Оля Чехова, киноактриса… Не будь ее — не знаю, уцелел бы наш Дом-музей…"".

"По слухам, — пишет Виталий Вульф в своем предисловии к русскому изданию "Мои часы идут иначе", — именно Ольга Константиновна спасла Музей Чехова в Ялте и по ее просьбе немецкие оккупационные войска не тронули чеховский дом".

Есть сведения, что Ольга обратилась именно к Геббельсу с просьбой сохранить музей Чехова от разграбления и разрушения. И министр пропаганды все-таки отдал соответствующее распоряжение.

Хотя Юрий Сушко в книге "Клан Чеховых: кумиры Кремля и Рейха" придерживается версии, что ялтинский музей защитил своей властью Геринг, который, услышав от Ольги, что Геббельс не пожелал позаботиться о доме Чехова, немедленно воспользовался возможностью в очередной раз насолить заклятому соратнику.

Он так рисует эту сцену: "Чехова интуитивно чувствовала, что ее "козырь в рукаве" — непрекращающееся конкурентное противостояние ключевых фигур в окружении Гитлера. Именно на это и рассчитывала, ловко вуалируя свою очередную просьбу невинными намеками.

— Вчера я была у рейхсминистра Йозефа Геббельса, просила его оказать содействие в спасении ялтинской дачи моего дядюшки, всемирно известного писателя и драматурга Антона Чехова, господин рейхсмаршал… — она запнулась.

— Дома для вас, не менее знаменитой государственной актрисы рейха, если помните, я просто Герман, Договорились?

Ольга смущенно кивнула.

— Ну и что же наш дорогой друг Йозеф?

— Герр министр сказал, что вмешательство в частные вопросы, то есть мои личные, противоречило бы государственной политике рейха, которую проводит на оккупированной территории Советов силы вермахта. А потому помогать мне он не намерен. Меня привела к вам тревога о судьбе "Белой дачи" Чехова… Суть не в фамильном имении или каком-то дворце. "Белая дача" моего дяди — это дом, в котором он жил и работал, священное место не только для русских. Поклонники таланта Антона Чехова, как паломники, приезжали туда со всего мира, понимаете?.. Он ни в чем не провинился перед рейхом… Ведь даже сейчас, когда идет война с Россией, в Германии продолжают издавать его книги. Немцы их покупают, читают — и становятся лучше, умнее, добрее. Да у меня самой в библиотеке есть книги Чехова, изданные здесь, у нас, в последние годы. Я вам по памяти могу назвать — "Die Steppe. Geschichte tiner Fahrt", "Die Mowe"… Поверьте, дорогой Герман, Чехов, как всякий гений мировой культуры, вне политики, вне географии… Кстати, вместе с ним там, в Крыму, жила его жена, знаменитая актриса Ольга Книппер. Вы ведь как-то видели ее у меня на приеме…

— Да-да, я помню, — кивнул Геринг. — Я сам не чужд русской культуре, в развитие которой внесли весомый вклад представители арийской нации. Ведь ваша тетушка, если я не ошибаюсь, из эльзасских немцев?


Перейти на страницу:

Все книги серии Человек-загадка

Григорий Распутин. Авантюрист или святой старец
Григорий Распутин. Авантюрист или святой старец

Книга известного современного историка, доктора исторических наук А. Н. Боханова посвящена одному из самых загадочных и наиболее известных персонажей не только отечественной, но и мировой истории — Григорию Распутину. Публике чаще всего Распутина представляют не в образе реального человека, а в обличье демонического антигероя, мрачного символа последней главы существования монархической России.Одна из целей расследования — установить, как и почему возникала распутинская «черная легенда», кто являлся ее инспиратором и ретранслятором. В книге показано, по каким причинам недобросовестные и злобные сплетни и слухи подменили действительные факты, став «надежными» документами и «бесспорными» свидетельствами.

Александр Николаевич Боханов

Биографии и Мемуары / Документальное
Маркиз де Сад. Великий распутник
Маркиз де Сад. Великий распутник

Безнравственна ли проповедь полной свободы — без «тормозов» религии и этических правил, выработанных тысячелетиями? Сейчас кое-кому кажется, что такие ограничения нарушают «права человека». Но именно к этому призывал своей жизнью и книгами Донасьен де Сад два века назад — к тому, что ныне, увы, превратилось в стереотипы массовой культуры, которых мы уже и не замечаем, хотя имя этого человека породило название для недопустимой, немотивированной жестокости. Так чему, собственно, посвятил свою жизнь пресловутый маркиз, заплатив за свои пристрастия феерической чередой арестов и побегов из тюрем? Может быть, он всею лишь абсолютизировал некоторые заурядные моменты любовных игр (почитайте «Камасутру»)? Или мы еще не знаем какой-то тайны этого человека?Знак информационной продукции 18+

Сергей Юрьевич Нечаев

Биографии и Мемуары
Черчилль. Верный пес Британской короны
Черчилль. Верный пес Британской короны

Уинстон Черчилль вошел в историю Великобритании как самым яркий политик XX века, находившийся у власти при шести монархах — начиная с королевы Виктории и кончая ее праправнучкой Елизаветой II. Он успел поучаствовать в англосуданской войне и присутствовал при испытаниях атомной бомбы. Со своими неизменными атрибутами — котелком и тростью — Черчилль был прекрасным дипломатом, писателем, художником и даже садовником в своем саду в Чартвелле. Его картины периодически выставлялись в Королевской академии, а в 1958 году там прошла его личная выставка. Черчиллю приписывают крылатую фразу о том, что «историю пишут победители». Он был тучным, тем не менее его работоспособность была в норме. «Мой секрет: бутылка коньяка, коробка сигар в день, а главное — никакой физкультуры!»Знак информационной продукции 12+

Борис Вадимович Соколов

Биографии и Мемуары / Документальное
Вольф Мессинг. Экстрасенс Сталина
Вольф Мессинг. Экстрасенс Сталина

Он был иллюзионистом польских бродячих цирков, скромным евреем, бежавшим в Советский Союз от нацистов, сгубивших его родственников. Так мог ли он стать приближенным самого «вождя народов»? Мог ли на личные сбережения подарить Красной Армии в годы войны два истребителя? Не был ли приписываемый ему дар чтения мыслей лишь искусством опытного фокусника?За это мастерство и заслужил он звание народного артиста… Скептики считают недостоверными утверждения о встречах Мессинга с Эйнштейном, о том, что Мессинг предсказал гибель Гитлеру, если тот нападет на СССР. Или скептики сознательно уводят читателя в сторону, и Мессинг действительно общался с сильными мира сего, встречался со Сталиным еще до Великой Отечественной?…

Вадим Викторович Эрлихман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное

Похожие книги

100 Великих Феноменов
100 Великих Феноменов

На свете есть немало людей, сильно отличающихся от нас. Чаще всего они обладают даром целительства, реже — предвидения, иногда — теми способностями, объяснить которые наука пока не может, хотя и не отказывается от их изучения. Особая категория людей-феноменов демонстрирует свои сверхъестественные дарования на эстрадных подмостках, цирковых аренах, а теперь и в телемостах, вызывая у публики восторг, восхищение и удивление. Рядовые зрители готовы объявить увиденное волшебством. Отзывы учёных более чем сдержанны — им всё нужно проверить в своих лабораториях.Эта книга повествует о наиболее значительных людях-феноменах, оставивших заметный след в истории сверхъестественного. Тайны их уникальных способностей и возможностей не раскрыты и по сей день.

Николай Николаевич Непомнящий

Биографии и Мемуары
Актерская книга
Актерская книга

"Для чего наш брат актер пишет мемуарные книги?" — задается вопросом Михаил Козаков и отвечает себе и другим так, как он понимает и чувствует: "Если что-либо пережитое не сыграно, не поставлено, не охвачено хотя бы на страницах дневника, оно как бы и не существовало вовсе. А так как актер профессия зависимая, зависящая от пьесы, сценария, денег на фильм или спектакль, то некоторым из нас ничего не остается, как писать: кто, что и как умеет. Доиграть несыгранное, поставить ненаписанное, пропеть, прохрипеть, проорать, прошептать, продумать, переболеть, освободиться от боли". Козаков написал книгу-воспоминание, книгу-размышление, книгу-исповедь. Автор порою очень резок в своих суждениях, порою ядовито саркастичен, порою щемяще беззащитен, порою весьма спорен. Но всегда безоговорочно искренен.

Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Документальное
След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
100 рассказов о стыковке
100 рассказов о стыковке

Книга рассказывает о жизни и деятельности ее автора в космонавтике, о многих событиях, с которыми он, его товарищи и коллеги оказались связанными.В. С. Сыромятников — известный в мире конструктор механизмов и инженерных систем для космических аппаратов. Начал работать в КБ С. П. Королева, основоположника практической космонавтики, за полтора года до запуска первого спутника. Принимал активное участие во многих отечественных и международных проектах. Личный опыт и взаимодействие с главными героями описываемых событий, а также профессиональное знакомство с опубликованными и неопубликованными материалами дали ему возможность на документальной основе и в то же время нестандартно и эмоционально рассказать о развитии отечественной космонавтики и американской астронавтики с первых практических шагов до последнего времени.Часть 1 охватывает два первых десятилетия освоения космоса, от середины 50–х до 1975 года.Книга иллюстрирована фотографиями из коллекции автора и других частных коллекций.Для широких кругов читателей.

Владимир Сергеевич Сыромятников

Биографии и Мемуары