– Я должен повиноваться, потому что вы имеете силу…
– Надеюсь, – продолжал Валенс, – когда вы отыщете вашу госпожу, мы может рассчитывать на ваше ходатайство, чтобы она простила нас…
– Одно слово, – сказал сэр Джон Уолтон. – Я подарю тебе золотую цепь, довольно тяжелую, в доказательство моего сожаления о том, что я подверг тебя таким жестокостям.
– Ну и довольно, сэр Джон, – сказал Валенс. – Не будем давать других обещаний, пока не представим доброму менестрелю какой-нибудь гарантии в их исполнении. Пойдемте со мной, и я вам сообщу другие известия, очень важные для вас.
И он увел губернатора из тюрьмы, послав немедленно за старым рыцарем Филиппом Монтенаем, исполняющим обязанности замкового маршала. Старику тотчас же отдано было приказание освободить менестреля и обращаться с ним со всевозможной вежливостью, не позволяя, однако, отлучаться из замка без надежного провожатого.
– Теперь, сэр Джон Уолтон, – сказал Валенс, – мне кажется довольно неучтивым с вашей стороны не пригласить меня завтракать, когда я всю ночь занимался вашими делами; стакан мускатного вина, я думаю, будет достаточным предисловием к нашему солидному разговору.
– Вы знаете, – отвечал Уолтон, – что вы имеете право распоряжаться у меня как дома, с тем только условием, что вы немедленно сообщите мне все, что знаете, о желаниях дамы, которую мы так сильно оскорбили; я, увы, остаюсь без надежды на прощение.
– Надеюсь, вы можете быть уверены, – сказал Валенс, – что добрая леди не сердится на меня, потому что заявляет об этом. Выражения ее ясны, вот, прочтите сами: «Я прощаю ему ошибку, в которую он впал по моей вине; я всегда встречусь с ним с удовольствием, как со старым знакомым, а роль, которую он играл в последние дни, сочту за шутку». Вот что она подтверждает в письме.
– Да, – ответил сэр Джон, – вы разве не видите, что я исключен из этой амнистии? Вот фраза, – и сэр Джон взял дрожащими руками письмо у приятеля, – «С этих пор должны окончиться все отношения между вами и мнимым Августином». Объясните мне, какой смысл могут иметь эти слова, если не заключают в себе совершенного разрыва, – одним словом, полного уничтожения надежд сэра Джона Уолтона.
– Вы немного старше меня, сэр рыцарь, – отвечал Валенс, – и я сознаюсь, что вы опытнее меня, но продолжаю утверждать, что нельзя понимать это письмо в буквальном смысле. Э, полно унывать. Однако вот мускат и завтрак. Вы не желаете?
– Будет с меня.
– Ах, перестаньте. Знаете что? Мое мнение такого рода: настоящий отказ дается не таким образом. Я советую вам попросить ее руки, даже вопреки ее приказанию; но для этого нужно открыть ее убежище, чего я сделать, увы, не в состоянии.
– Боже! Что вы говорите? – воскликнул губернатор, начинавший только понимать весь объем своего несчастья. – Когда она убежала? И с какой спутницей?
– Она, я думаю, ушла, – отвечал Валенс, – отыскивать возлюбленного, более предприимчивого, нежели тот, который в одном нахмуренном виде уже готов видеть смертельный удар для своих надежд. Может быть, она ищет Дугласа Черного или другого героя, чтобы отдать свои имения и красоту в награду за добродетель и отвагу, которые предполагала прежде найти в сэре Джоне Уолтоне. Но, говоря серьезно, вокруг нас совершаются события очень странные. Прошлой ночью, проездом в монастырь, я видел достаточно, чтоб не верить в окружающее спокойствие. Я к вам послал старого могильщика из церкви Дугласа, которого велел арестовать. Я его нашел весьма упорным в некоторых вопросах. Но мы об этом поговорим в другой раз. Бегство этой дамы немало прибавляет к затруднениям, которыми мы окружены в этом проклятом замке.
– Аймер де Валенс, – сказал Уолтон торжественно и энергично, – замок Дуглас будет защищаться, как мы и доселе защищали его с помощью Божьей, и на его башне так же будет развеваться знамя святого Георгия. Что бы ни было со мной в жизни, но я умру верным Августе Беркли, даже если и не буду более избранным ее рыцарем. Есть монастыри, пустыни…
– Да, действительно есть, – перебил сэр Аймер, – а еще лучше – есть пеньковые пояса и дубовые четки. Но оставим все это до тех пор, пока не откроем убежище леди Августы и не узнаем действительные ее намерения.
– Вы правы, – отвечал Уолтон. – Придумаем, если можно, средство, как нам открыть место, куда она удалилась.
– С вашего позволения, мы призовем менестреля. Он выказал редкую верность своей госпоже и при настоящем положении вещей может помочь отыскать убежище леди Августы.
Глава XIV
Посоветовавшись с Бертрамом, губернатор и сэр Аймер отправили несколько малых отрядов по всей окрестности, но, несмотря на все усилия, эти разведчики не нашли следов леди Беркли и никаких банд шотландских инсургентов.
Обе наши беглянки, как мы уже видели, отправились из монастыря в сопровождении всадника.
Проехав некоторое расстояние, Маргарита Готлье сказала:
– Вы не осведомились, леди Августа, ни о том, куда мы едем, ни об имени нашего проводника, хотя, мне кажется, эти сведения были бы очень важны для вас.