– «Да я сердита на тебя за то, что ты отомстил за нас с отцом Мэлсу и Роберту. Я же знаю всё о дуэли. Мэлс ведь стрелял в тебя и мог убить. А ты пощадил и Роберта и Мэлса. А они бы тебя не пощадили, сынок».
– «Но Роберта сегодня утром похоронили на том же погосте. А Мэлса я хочу посадить, как вора и мошенника в тюрьму, и всё к этому движется стремительно и неотвратимо. Но меня всегда убивало твоё неожиданное психическое заболевание. Не было у нас в роду психов-шизофреников, медиумы были, неужели дар медиума тоже связан с психическим заболеванием?»
И дух мамы в связи с последним мысленном вопроса сына подробно осветил тёмные места из родословной матери и бабушки Марии Андреевны. Была ещё там прабабка с уникальным даром ясновидения и яснознания с редчайшими способностями предсказывать будущее, а также внушать мысли на расстояние, двигать мыслю предметы и даже воспарять над землёй в состоянии транса и другие предки, носителей дара. Мама призналась, что она, всё-таки лишена такого мощного дара, как прабабка, но всё же даже минимальных способностей экстрасенса ей хватил для того, чтобы предчувствие о смерти мужа, отца Петра превратить при реально его гибели в весомое обвинение Мэлса. И она пошла на приём к депутату Мэлсу и выложила всё в лицо депутату и его помощнику Роберту. Конечно, разволновалась, была в истеричном состоянии. Те сначала дико испугались при угрозе пойти в прокуратуру, к следователям, потрясая бумагой, на которой было изложено всё о причине похода убиенного мужа к гаражу и гибельных последствий. С прямым обвинением Мэлса и Роберта. А они предложили вдове водички с лекарством успокоительным. А вместо лекарства накачали наркотическими амфетаминами и ноотропами, оказывающими специфические вредные воздействия на высшие психические функции, в лошадиных дозах. Ноотропы вводились в организм в виде таблеток и внутривенно в больнице, по указке Мэлса. «Что хочу, то и ворочу, изменяю высшую нервную психическую деятельность через ноотропные снадобья заграничного происхождения» – вот и наворотили убийцы отца Петра психическое заболевание и угнетение мозговой деятельности его матери…
Опустошенные Пётр и Катя опустились на пол, обняли друг дуга и беззвучно заплакали в объятьях друг друга. Но неожиданно Пётр прервал свои беззвучные рыдания и призвал Катю на последний сегодня акт левитации. Они снова воспарили над полом на полметра, не боле, и Пётр призвал в портале времени дух киллера Фрола и мысленно спросил того:
– «Кто тебя убил тогда в камере, имитируя твоё повешение на собственном ремне?»
– «Роберт по приказу Мэлса и его армейского дружка-финансиста. Дежурный полицейский впустил в мою одиночную камеру Роберта. Он же тоже мастер восточных боевых искусств, как и я, много на своём веку сломавший челюстей с вышибанием зубов. Но на сопротивление каратисту Роберту у меня уже не было сил. Он меня убил коронным мягким ударом ладони упыря Удава Чернова из сериала «Ментовские войны», в шею с переломом шейных позвонков, а потом повесил…»
Они медленно опустились на пол после последнего на сегодня трагического воспарения. Пётр грустно сказал:
– Многие тайные тёмные знания только порождают не менее тайные и тёмные печали… Мне ещё грустнее оттого, что я, к сожалению, не знаю, что мне делать с этими знаниями… Нет, хотя знаю: надо напрячь Гришку, опера и следователя, уверовавшими в самостоятельное повешение Фрола… А вышло всё занятнее и непредсказуемо – Роберт, Мэлс, дружок Мэлса.
– А я потрясена до глубины души тем, что узнала о правду о гибели твоих и моих родителей… Теперь я лучше понимаю Достоевского с его мучившем до конца его жизни определением – всё дозволено, если ничего нет кроме тёмной комнаты с пожирающими друг друга пауками… Раз до сих пор существует тёмное безродное зло в ничтожном бытовом и бытийном оформлении преступных корыстных инфернальных исполнителей, проводников зла в мир света и добра…
29. Неожиданная развязка для новых завязок
До суда над Мэлсом оставалось всего три дня. Дело о краже компьютеров Петра бывшим депутатом объединили с делом о злоумышленном лжесвидетельстве Мэлса и его подельников против Ивана в связи с «хищением» электронных дисков. Адвокат, защищающий интересы Петра и Ивана, считал это дело абсолютно проигрышным для Мэлса, которому светил вполне приличный срок, не условный, а реальный. К тому же за первым судом сразу же должен идти второй суд над бывшим депутатом и по совместительству похотливого развратника растлившего и изнасиловавшего малолетнюю дочку и её половозрелую мамашу, корыстных родичей Петра. Там, как шутил адвокат, Мэлсу светило от пожизненного заключения до расстрела.
– Если я его не добью на первом суде, то его добьют озверевшие мамаша с дочкой. За их общие пять абортов в совокупности. Прознав про это, жена подала на развод с мужем, так что передачи в тюрьму Мэлсу носить будет некому.