Читаем Остров Уиллис полностью

Но, вот, послышался стук калитки. Рита выбежала навстречу.

– Пришли, пришли! – восторженно, крикнула Рита.

Сервер, через гостиную, пронёс раненную ягуарунду в кухню, и осторожно, поместил животное на кухонном столе. Следом шли Петя и Рита.

– И правда, ягуарунди! Она без сознания, но жива. Похоже, сильно ударилась головой, – осматривая, стал диагностировать Сан Саныч.

– Но операцию придётся, всё – таки, сделать. Попрошу Сервера остаться, остальных выйти, быстрее, пожалуйста. Сервер, вымойте, пожалуйста, руки и наденьте перчатки, – вынес, наконец, своё решение ветеринар, протянув специальные перчатки Серверу Феликсовичу. А Петя, Рита и Мила Венедиктовна поспешили выйти из кухни, прикрыв за собой дверь. Выйдя в гостиную, они присели на диван, и стали ожидать.

– Рит, давай, посмотрим, ещё раз, видеосъёмку, – предложил Петя и направился за видеокамерой.

– Кстати, в прошлый раз, не всё просмотрели, – добавила Мила Венедиктовна.

– Мила Венедиктовна, как вы думаете, она выживет? – спросила Рита.

– Маргарита успокойся, всё будет хорошо, с вашей, ягуарундой. Сан Саныч опытный ветеринар. А, вот, ходить на запретный остров одним не следует. Петь, ты слышал? – задала Мила Венедиктовна вопрос, вернувшемуся сыну с видео – камерой.

– Хорошо, мамуль! Не буду! И Рита не будет, – ответил Петя за себя и Риту, присаживаясь между ними, на диван.

– Ладно, болтуны, давайте, смотреть запись, – улыбаясь, ответила Мила Венедиктовна, и они вместе стали просматривать запись.

– Петь, подожди! Прокрути немного назад и останови запись, – через некоторое время, попросила Мила Венедиктовна.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Судьба. Книга 1
Судьба. Книга 1

Роман «Судьба» Хидыра Дерьяева — популярнейшее произведение туркменской советской литературы. Писатель замыслил широкое эпическое полотно из жизни своего народа, которое должно вобрать в себя множество эпизодов, событий, людских судеб, сложных, трагических, противоречивых, и показать путь трудящихся в революцию. Предлагаемая вниманию читателей книга — лишь зачин, начало будущей эпопеи, но тем не менее это цельное и законченное произведение. Это — первая встреча автора с русским читателем, хотя и Хидыр Дерьяев — старейший туркменский писатель, а книга его — первый роман в туркменской реалистической прозе. «Судьба» — взволнованный рассказ о давних событиях, о дореволюционном ауле, о людях, населяющих его, разных, не похожих друг на друга. Рассказы о судьбах героев романа вырастают в сложное, многоплановое повествование о судьбе целого народа.

Хидыр Дерьяев

Проза / Роман, повесть / Советская классическая проза / Роман