— Они вам больше не понадобятся,
— Меня уверяли, — говорит он, ставя оружие на предохранитель, — что полукровки вроде тебя могут по своему желанию становиться как мужчиной, так и женщиной.
— Поправка. По
— Хорошо, — отвечает он, когда к нему возвращается дар речи. — Будем через 15 минут. Коридор наполняется взволнованными криками и топотом. Дверь распахивается, и в зал вваливается толпа дворовых мужиков, вооруженных чем придется. При виде меня голоса затихают. Люди переминаются с ноги на ногу и бросают друг на друга растерянные взгляды. Указываю клинком на тело, плавающее в луже черной туши, и приказываю всем вернуться к работе: с минуты на минуту должен явиться их новый хозяин в сопровождении своей невесты. Сбрасываю трупы в замковый ров и приказываю мобам-уборщикам как следует все прибрать. На десять минут вхожу в энергосберегающий режим, чтобы привести себя в форму. Тишина. Покой. Небытие.
00000000000000000000000000000000000000000000000_1
Я возвращаюсь к жизни за одну секунду до того, как по подъёмному мосту зашуршали гелевые сферы королевского электрокара. Бросаю быстрый взгляд в зеркало: черные пряди волос, спадающие на глаза, белая кожа, сапоги из блестящего латекса на высоких каблуках… Двумя днями позже, когда мне будет предоставлена честь нести за невестой ее ослепительно белый шлейф, я буду одет точно также. Белый бот. Черные жених и невеста… Выбегаю им навстречу, и, склонившись в почтительном поклоне, говорю:
— Добро пожаловать в замок маркиза де Карабаса, принцесса Тесла!
* Ближний ультрафиолетовый диапазон (400–300 нм) часто называют «черным светом», так как он не распознаётся человеческим глазом.
Бесхлебная Е. Чисто американский шоу-бизнес
Иссиня-бледное лицо, почерневшие, запёкшиеся губы, хрипящие звуки. Меня душило бессильное отчаянье.
— Доктор, сделайте что-нибудь! — воскликнул я, схватив его за плечи. — Ещё укол! Черт вас подери!
— Я ничем не могу помочь, — ответил он, высвобождаясь из моих рук. — Я говорил, вашу мать нужно положить в больницу.
Я без сил опустился на кровать, с призрачной надеждой вглядываясь в побелевшее лицо, которое сливалось по цвету с подушкой. Худые руки с полупрозрачной кожей, сквозь которую проступали голубые прожилки сосудов.
— Я не могу этого сделать, — глухо ответил я. — У меня нет страховки.
— Займите денег, продайте что-нибудь, — бросил врач, укладывая ампулы в саквояж, он явно начал терять терпение.
— Я уже продал всё, что мог, машину, одежду.
— Возьмите кредит, — предложил он, защёлкивая замок саквояжа.
Я опустил голову, тщетно пытаясь сдержать предательски подступившие слезы.
— Ни один банк меня даже на порог не пустит. Я недавно вернулся из тюрьмы, — я ощущал полную безнадёжность своего положения.
— Я знаю это. Об этом писали в газетах. Но, кажется, у вас есть покровители, которые могли бы вам помочь.
Я отрицательно покачал головой.
— Больше нет.
— Все, мне надо идти.