Читаем Памяти Маргариты Ивановны Матусевич (1895-1979). К 120-летию со дня рождения полностью

Памяти Маргариты Ивановны Матусевич (1895-1979). К 120-летию со дня рождения

В сборнике, посвященном 120-летию со дня рождения известного российского ученого, ученицы Л. В. Щербы, профессора и руководителя кафедры фонетики Ленинградского университета Маргариты Ивановны Матусевич, впервые публикуется биография и список научных трудов ученого, статьи ее коллег и учеников, связанные с научной и педагогической деятельностью М. И. Матусевич.Для широкого круга читателей.

сборник

Биографии и Мемуары / Документальное18+

Памяти Маргариты Ивановны Матусевич (1895-1979). К 120-летию со дня рождения

* * *

М. И. Матусевич. Автобиография. Публикация и примечания Н. Д. Светозаровой

В личном архиве М. И. Матусевич, хранящемся на кафедре фонетики Санкт-Петербургского университета, имеется написанный ею от руки текст, относящийся предположительно к концу 1944 г. Он содержит сведения о семье Маргариты Ивановны, ее образовании, педагогической, научной и общественной деятельности. Сохранена орфография и пунктуация оригинала.

Родилась в Ленинграде в 1895 году. Отец работал бухгалтером. Мать после смерти моего отца, умершего в 1912 г., работала заведующей хозяйством в Еленинском Институте[1], где я и училась и который окончила в 1912 г. В 1913 г. я окончила дополнительный 8-й класс Петровской женской гимназии[2] и поступила в этом же году в Женский Педагогический Институт[3], который окончила в 1918 г. по славяно-русскому отделению.

В 1919 г. поступила в Ленинградский Государственный Университет на романо-германское отделение и окончила <его> в 1923 г.


М. И. Матусевич в детстве


М. И. Матусевич – гимназистка


М. И. Матусевич – студентка


С 1919 г. начала работать в качестве преподавательницы русского языка и литературы в Профессиональной Школе Охтинского района в Ленинграде, затем воспитательницей и преподавательницей в Интернате № 3, преподавательницей французского языка в Трудовой школе № 15, преподавательницей русского языка и литературы и немецкого языка в Текстильном Техникуме (где проработала 8 лет), преподавательницей французского языка на Фонетических курсах[4], на первых Ленинградских курсах новых языков и в Фонетическом Институте[5].

В 1925 г. была зачислена ассистентом Лен. гос. университета по кафедре общего языкознания, затем, после образования кафедры фонетики и методики преподавания иностранных языков, вошла в ее состав. В октябре 1940 г. была утверждена Высшей Аттестационной Комиссией ВКВШ[6] в ученом звании доцента по кафедре фонетики и методики преподавания иностранных языков. С ноября 1941 г. исполняла обязанности заведующего этой кафедрой и в марте 1943 г. утверждена в этой должности приказом ВКВШ. Также в марте 1943 г. защитила диссертацию и получила ученую степень кандидата филологических наук.

В течение своего пребывания в Университете читала курсы по общей фонетике, фонетике французского и немецкого языков, по французскому стихосложению, по методике преподавания иностранных языков и по методике преподавания фонетики. Вела также семинары по всем указанным дисциплинам. Кроме того работала на кафедре иностранных языков, где вела занятия по немецкому и французскому языкам в студенческих и аспирантских группах. В течение нескольких лет была заведующей французской секцией кафедры иностранных языков, а в последние четыре года – французской секцией кафедры романской филологии. С июня 1942 г. по 1944 г. исполняла обязанности секретаря Ученого Совета Филологического факультета.


М. И. Матусевич


По совместительству работала также в Первом и во Втором Ленинградских Институтах иностранных языков, где читала курс фонетики французского языка и методики преподавания фонетики.

По научно-исследовательской линии вела работу главным образом в области изучения фонетики ряда мало исследованных языков наших народностей Севера. Результатом этой работы являются исследования по фонетике нивхского (гиляцкого) языка, вышедшее из печати в 1936 г., фонетике удэйского языка (готово к печати), фонетике эвенского (ламутского) языка, также готового к печати, фонетике эвенкийского (тунгусского), представленной, как часть диссертации, в готовом для печати виде.

В области научно-учебной литературы написано и должно было выйти из печати в 1941 г. пособие для ВУЗов «Введение в общую фонетику», но задержалось из-за блокады и вышло в 1944 г. Кроме того была ответственным редактором книг проф. Л. В. Щербы «Фонетика французского языка» (в двух изданиях) и доц. О. Н. Никоновой «Основы немецкого произношения».

Вторая область, в которой я вела работу, – лексикография. Здесь совместно с проф. Л. В. Щербой были составлены и выпущены из печати «Русско-французский словарь» (два издания) и «Учебный русско-французский словарь». Сейчас работаю совместно с Д. Л. Щербой над третьим изданием русско-французского словаря.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
100 знаменитых анархистов и революционеров
100 знаменитых анархистов и революционеров

«Благими намерениями вымощена дорога в ад» – эта фраза всплывает, когда задумываешься о судьбах пламенных революционеров. Их жизненный путь поучителен, ведь революции очень часто «пожирают своих детей», а постреволюционная действительность далеко не всегда соответствует предреволюционным мечтаниям. В этой книге представлены биографии 100 знаменитых революционеров и анархистов начиная с XVII столетия и заканчивая ныне здравствующими. Это гении и злодеи, авантюристы и романтики революции, великие идеологи, сформировавшие духовный облик нашего мира, пацифисты, исключавшие насилие над человеком даже во имя мнимой свободы, диктаторы, террористы… Они все хотели создать новый мир и нового человека. Но… «революцию готовят идеалисты, делают фанатики, а плодами ее пользуются негодяи», – сказал Бисмарк. История не раз подтверждала верность этого афоризма.

Виктор Анатольевич Савченко

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное