Читаем Параллель полностью

            Наконец, завыла милицейская сирена.

– Твари, вы ментов вызвали? А я никого не боюсь! – сказал на это бандит. – Думали, я ментов боюсь? Я давно уже никого не боюсь. Это вы всех боитесь. Обосрались тут все. А мне по кайфу! Я вас всех в сраные жопы выебал! Всех!

            И Алексей чувствовал именно так – всех и привселюдно. И пока менты валили на пол сопротивляющегося хулигана, Алексей вспомнил, что говорил Рите до этого и как ждал ее ответа. Все это уже утратило актуальность – совершенно стерлось шумным инцидентом. Зачем он ей, если ничем не отличается от напуганных сусликов-клерков, притаившихся за полупустыми тарелками. Если не может защитить ее от враждебного мира? Таким он даже самому себе не нужен.

            Они вышли из кафе молча. На прощание сказали только «до свидания». Это «до свидания» прозвучало как «прощай» на холодном ветру и унеслось тот час же. Алексей наверняка знал, что больше никогда не сможет позвонить Рите и общаться с ней легко, как прежде.

            Дома он думал о том же. Они пытаются строить свою жизнь, анализируя окружающий мир, осмысливая его законы, приспосабливаясь к нему, – никто из них не совершает никаких решительных действий. Работа превращается в набор рутинных алгоритмов. Поход в тренажерный зал воспринимается как подвиг. А вот Бандит – без всякого осмысления – вскинул вверх руку со стволом, провозгласил себя главным, обложил всех матом, ведомый одними лишь эмоциями и алкоголем. И он прав. И это поступок. Так он заявил позицию своего «я» по отношению к другим «я» – перепуганных клерков, бледных девиц, неумелых охранников, визгливых официанток, грубых ментов. В этом есть честность и решительность.

            Алексей на такое не способен. Он жалуется на пустоту мира и барахтается в вакууме. «Важно не то, что мы знаем о мире, важно то, что мы о нем понимаем». Цитата? Чья это цитата? Что мы вообще понимаем? Что мы не главные? Что мы не выбираем эту жизнь? Что обречены жить? Что жизнь – насилие над нами? Что мы вынуждены подчиняться ее законам и рожать детей, чтобы эти дети тоже мучились, болели и умерли? О, нет…

            Как вовремя, как кстати он выстрелил в потолок! Как правильно назвал все своими именами – инстинкты, страх смерти, жажда размножения, бегство от одиночества. Только это и подталкивало Алексей к Рите. И, возможно, ее к нему. И как хорошо, что она не успела ответить! Подвыпивший грязный уголовник стал казаться Алексею едва ли не пророком. Всю неделю снился в золотом сиянии. В том самом сиянии, которое озарило Алексея мыслью сделать Рите предложение.

            Рита тоже не звонила. Это лишний раз подтверждало, что они восприняли все одинаково, как воспринимали всегда – без расхождений в трактовке знаков, символов и образов.

-15-

            Не получалось погружаться даже в работу, работа уже не была способна занять его мысли. Светочка сказала, что видела Риту с каким-то парнем на лексусе. Сказала и посмотрела Алексея – не отразит ли его лицо злости, досады или явного страдания.

            Людям хочется эмоций. Если не чувствовать самим, то хотя бы наблюдать в других, ярко, выпукло, в 3D-графике. А лицо Алексея бледно и спокойно. Даже рука не беспокоит, уже можно водить машину.

            Мысли текут в обратную сторону. Ведь он делал Рите предложение… Это потом он лишил его смысла, но он хозяин своих слов, это его предложение, он имел право с ним так поступить. А Рита не имела права отнестись к его словам несерьезно.

            Ни звонка от нее, ни строчки смс. Конечно, и он не звонит. Но ситуация все равно зыбкая. Похоже, что случилась та самая катастрофа, которой оба так боялись, с шумом, взрывом и дымом. Или она упала и сломала ногу, а он не ухаживает, не помогает, не интересуется. Он рад, что она его не беспокоит.

            Алексей чувствует, что должен позвонить ей, и в то же время, что это совершенно невозможно, выше его сил. И если бы она сама позвонила, он принял бы это как очередное насилие реальности над собой, но Рита не вынуждает его к разговору, Рита молчит.

            И вдруг вечером Алексей увидел ее у кассы супермаркета. Рита оплачивала покупки. Сначала его дернуло за ближайшую стойку с товарами, но она повернула голову в его сторону, и Алексей застыл, прятаться стало бесполезно. Он подошел и улыбнулся, словно, действительно, обрадовался случайной встрече. Расплатился и вышел следом.

– Как ваши дела? – спросил ни о чем.

            Она пожала плечами.

            Берет был другого цвета – не голубой, а коричневый, и такой же длинный шарф, и прежний плащ, и дождь.

– Как вечерние пианисты?

– Музицируют.

– Я могу объяснить, Рита! – сказал вдруг Алексей. – Только в машину сядьте.

– Не нужно объяснять!

            На ее лице отразился испуг. И этот испуг разодрал Алексея неприятным ощущением – словно он теряет то, чего не имел материально, но имел в какой-то другой плоскости, на другом уровне. Глубина снова предательски вытолкнула на поверхность – дыши, живи, радуйся. А Алексей хочет тонуть, задыхаться, корчиться в судорогах объяснений.

– Сядьте в машину, прошу вас.

            Рита села и опустила взгляд на пакет с покупками.

– Я все помню, Рита, – сказал Алексей. – Я ничего не забыл. Я помню, что делал вам предложение. А потом сбежал от вас.

Перейти на страницу:

Похожие книги