«Прокламациею, учиненною пред нами ноября в 29-й день, мы, приняв на себя титул великого магистра издревле столь знаменитого и почтения достойного ордена святого Иоанна Иерусалимского, высочайше повелеваем сенату нашему включить оный в императорский титул наш, предоставляя синоду поместить оный по его благоусмотрению»,
– писал Павел в своем знаменитом указе.
Возложив мальтийский крест на себя, Павел украсил ими и грудь ближайших из близких, своих соратников в многосложном труде перерукоположения117*
Стал ли Павел при этом подлинным, эзотерическим владыкой ордена? Сам Павел, вероятно, именно так и думал. Но мы можем позволить себе усомниться в этом! «Серым кардиналом» был кто-то другой. Вспомним, что даже святой равноапостольный император Константин, легализовавший христианство в Римской империи, в документах Никейского собора (325 год) поименован не более как 'episkopoV twn 'exoterikwn – «владыка внешних»...
Мальтийский крест Павел поместил на государственный герб, возложив его на грудь двуглавого имперского орла. Мало того, свой вензель Павел оформил в виде мальтийского креста, а тамплиерский девиз, подхваченный госпитальерами,
– «Не нам, не нам, а имени твоему»,
– появился в это время на русских монетах. Папский нунций при русском дворе граф Литта немедленно с фельдъегерем отправил образцы монет в Ватикан.
Парадокс состоял в том, что сожженный заживо Филиппом Красивым гроссмейстер ордена, существовавшего под этим девизом, Жак де Моле, с костра проклял до тринадцатого колена род французских королей.
Но это был не единственный парадокс. Мальтийский орден долго и успешно боролся против магометан – извечных, как принято считать, врагов христианства. Ныне же корабли под флагами с изображением мальтийских и андреевских крестов сражались бок о бок с кораблями, флаги которых были украшены полумесяцем... Было ли это прегрешением, с точки зрения человека, путеводной нитью которого являлся, в частности, экуменизм? Было ли это прегрешением бльшим, чем вероотступничество Наполеона в Египте, все свои воззвания начинавшего словами: «Нет бога, кроме Аллаха, и Магомет – пророк его»?
Константинополь, ужаснувшись энергии молодого корсиканского генерала, одержавшего победу в Египте, обратился к России с просьбой о союзе. Павел колебался только до Абукира (1 августа 1798), где Нельсон пустил на дно почти все наполеоновские корабли. 22 декабря 1798 года царь Павел I и султан Селим III подписали договор о военной помощи, вводящий их в антифранцузскую коалицию. Адмирал Ушаков, проведя эскадру через Босфор, под окнами Сераля118*
Русский флот уж был готов овладеть Мальтой, выбив с нее французов, но англичане упредили их в осуществлении замысла сего... Собственно, захватив остров, Наполеон и не надеялся удержать его: перевес англичан на море и до Абукира был очевиден.
Но почему, отвоевав Мальту, англичане не вернули тут же этот остров его новоиспеченному гроссмейстеру, своему могущественному союзнику по коалиции? Или даже союз с Россией был им не так важен, как владение этой второй по важности, после Гибралтара, ключевой точкой Средиземного моря? Как бы то ни было, это дало понять союзникам Англии: собственные интересы она ставит выше любых союзов и договоров.
Антифранцузская коалиция оказалась на грани распада.
СУВОРОВ