— Слава Греции и величие Рима, — прошептал наконец Маргарет Лэзенби. — Простите, Брасид, но здесь кое-чего не хватает. На ваших улицах… какого-то блеска, что ли. И ни одной женщины… это так странно. Конечно, обыкновенная греческая домохозяйка не представляла собой ничего выдающегося, но гетеры… Они могли бы служить украшением городов.
— А разве в Спарте были гетеры? — спросил Граймс. — По-моему, только в Афинах.
«У нас на Спарте есть гетеры», подумал Брасид — но только подумал. То, что он видел и слышал в яслях, должно оставаться тайной. Салли (еще одно нелепое имя!) назвал себя гетерой. Но кто такие гетеры? Этого Брасид не знал.
— У них были женщины, — продолжал Маргарет Лэзенби. — И некоторые из них, должно быть, выглядели весьма привлекательно, даже по нашим меркам. Другое дело, что в Спарте всегда главенствовали мужчины. В других греческих городах…
— Там впереди, Брасид — это дворец? — перебил Граймс.
— Да, сэр.
— Поосторожней, Мэгги. Следи за тем, что делаешь… и за своим языком в особенности.
— Слушаюсь, капитан.
— Полагаю, Брасид, что вы сообщите обо всем, что слышали, капитану Диомеду?
— Конечно, сэр.
— Все правильно, — пожал плечами Маргарет Лэзенби. — Когда новости разойдутся, эти псевдо-спартанцы поймут, чего были лишены все это время.
— Интересно, чего заслуживает такая потеря? — усмехнулся Граймс. — Сочувствия или зависти?
— Заткнись! — прошипел его подчиненный.
Глава 11
Брасид был во дворце не впервые, но всякий раз его охватывало благоговение — правда, сейчас он старательно скрывал свои чувства. Бесконечные колоннады, высокие залы, в каждом из которых стояла статуя кого-нибудь из великих героев, фрески, изображающие сражающихся воинов или сцены охоты… Он шел по анфиладе, сопровождая пришельцев — не без удовольствия отмечал, как те то и дело сбиваются с шага. Воинственный лязг доспехов наполнял его гордостью — по правую и по левую руку стройно маршировал эскорт гоплитов. Он восхищенно глядел на герольдов, сжимавших длинные медные трубы. Они миновали ряды царских гвардейцев — неподвижных, застывших во внимании, держащих наготове копья со сверкающими наконечниками — ровно в ряд. Брасид отметил с неодобрением, что Джон Граймс и Маргарет Лэзенби потихоньку переговариваются между собой.
— Вот тебе еще парочка анахронизмов, Мэгги. Эти стражники. В руке копье — на поясе шоковый пистолет…
— О да. Полюбуйся на эти росписи. Охота на свиней — эти животные похожи на диких кабанов — верхом на мотоциклах. Следует признать, у них хорошие художники и скульпторы.
— Такая агрессивная маскулинность немного не в моем вкусе. Честно говоря, я вообще не люблю мужские статуи.
— Чего еще от тебя ждать… Наверно, тебе больше нравятся эти жеманные нимфочки, которыми повсюду украшают интерьеры. Видеть их не могу.
— Чего еще от тебя ждать.
Брасид слегка обернулся.
— Потише, пожалуйста. Мы приближаемся к трону.
Старший офицер эскорта что-то коротко скомандовал. Гоплиты остановились. Герольды поднесли к губам мундштуки, и раздался долгий, диссонирующий вой, после секундного перерыва звук повторился. В широком портале, обрамленном колоннами, появился офицер в сверкающих доспехах.
— Кто идет? — торжественно спросил он.
Герольды отозвались в унисон:
— Джон Граймс, капитан звездного корабля «Искатель». Маргарет Лэзенби, его офицер.
— Входи, Джон Граймс. Входи, Маргарет Лэзенби.
Старший офицер эскорта отдал приказ, и под громкое бряцание доспехов и лязг кованых сандалий процессия двинулась вперед — правда, существенно сбавив шаг. Проходя портал, гоплиты салютовали. Снова взревели трубы — и короткий удар: гвардейцы разом опустили копья.
Царь восседал на троне, выкрашенном в черный цвет. Золоченые доспехи, с которыми простая железная корона выглядела почти неуместно, густая борода — царь был единственным человеком на Спарте, которому позволялось носить бороду. Перед ним, в строго установленном порядке, расположились на мраморных скамьях члены Совета. Врачи в алых одеяниях, инженеры — в пурпурных, философы — в черных, генералы — в коричневых и адмиралы — в синих. Маленькая группа илотов — агрономы в зеленых туниках, промышленные специалисты — в серых. Все они с любопытством смотрели на людей, прилетевших на неизвестном корабле. Брасид заметил, что при виде Маргарет Лэзенби никто из врачей не выказал удивления — скорее, они были озадачены. Они смотрели на аркадца, как на что-то знакомое… и как-то… виновато?
Нимало не смущаясь всеобщим вниманием, Граймс эффектно отсалютовал.
— Ты можешь приблизиться, лейтенант-коммандер Джон Граймс, — произнес царь.
Граймс повиновался и сделал два шага в сторону трона — четко, как на параде.
— Вольно. Чувствуй себя свободно, Джон Граймс.
Последовала долгая пауза.
— Нам сказали, что вы прибыли из иного мира — из мира, который находится за пределами владений Спарты и Латтерхейвена. Нам сказали, что вы представляете здесь государство, которое называет себя Межзвездной Федерацией. Надо понимать, что под этим подразумевается некое единство. И каково ваше дело на Спарте?