– С дыхания, конечно. Во-первых, надо четко усвоить, что кислорода тебе хватит, поэтому не нужно делать более глубокие вдохи. Во-вторых, не думай о своих легких, не пытайся проследить, как воздух пробирается в них и достигает их дна. В-третьих, и это главный момент, при котором возможна реализация первых двух пунктов, просто следи за тем, как воздух входит в твои ноздри. Готов?
Несколько секунд длилась подготовительная пауза.
– Вначале ты пребываешь в пустоте, – сказал Саша. – Затем воздух касается твоих ноздрей. Какой он, кстати?
– Что какой?
– Подумал, прежде чем спросить?
– Нет.
– Тогда начнем сначала. Прикрой глаза. Выпрями спину. Мир вокруг тебя прекрасен и неповторим. Ты прекрасен и неповторим. Ты контролируешь все. Ты слышишь каждый звук вокруг себя. Чувствуешь любое движение вокруг и за сотни метров. Чувствуешь каждый доносящийся до тебя запах. Ничто не мешает тебе, не касается тебя, все пролетает мимо и сквозь тебя, несмотря на обостренную восприимчивость. Ты умеешь видеть и чувствовать мир с закрытыми глазами, при этом его рельефность влияет на тебя так же, как трехмерное кино. В твоей голове – три-дэ очки и ты вкушаешь мир, но ты вне этого мира. До чего же хорошо! – радостно вздохнул Саша. – Нет ничего: ни желания, ни тревоги, ни боли. Все это, конечно, есть на твоем трехмерном экране, но тебе-то что? Ты просто смотришь на все это, прекрасно понимая, что могущественнее тебя нет никого во Вселенной. Ты не только умещаешь мир в трехмерную картинку, но и проделываешь фокус покруче. Ты можешь делать то, что за тебя делал только Создатель. Ты можешь контролировать свое дыхание. Только прислушайся к нему. Чувствуешь? Вот он, воздух, обжигает холодом ноздри, на крыльях носа словно оседает иней. И как только раньше мы не замечали, что воздух такой холодный? Он согреется где-то внутри нас, но это не наше дело, мы будем лишь фиксировать его выход. Вот он, теплый, похожий на мягкое облачко, даже жалко согревать им атмосферу. И снова втягиваем колючий воздух, словно ледяные кристаллы попадают… Адриан, не дыши так часто! Эй!
– Я не могу!
– Стой, дурак! Гипервентиляцию лег…
– Не могу! Дышать не могу!
Вскочив, Адриан выпучил глаза и схватился за горло. Казалось, он собирался бежать, но сделав пару нерешительных шагов, захрипел, прежде чем упасть в Сашины объятия.
– Все-все-все, – гладил его по спине Саша. – Тебе хватит воздуха. Здесь, черт возьми, целая планета воздуха.
– Блядь, мне плохо! – проныл Адриан.
– Это с непривычки.
Саша отпрянул от Адриана, держа его за предплечия.
– Ну и фантазия у тебя, – покачал он головой. – Напугал.
– Херня, а не дхьяна!
– Любой человек может достичь ее.
– Да пошел ты! – Адриан отмахнулся от Сашиных рук.
– Успокойся и давай продолжим. Нам ведь есть о чем поговорить?
***
Саша говорил дело. Поостыв, Адриан разогнул задравшийся угол сдвинутого собственным пируэтом коврика и снова уселся на свои пятки. Отбросить гнев, забыть о страхе, ничего не желать, ни на что не раздражаться. Просидеть здесь еще полчаса – получишь воспаление легких. Надо торопиться: пусть Саша бормочет насчет дхьяны, а у Адриана есть слова поважнее. Пусть и произносить он их будет с полуприкрытымии глазами.
– Итак, воздух, – напомнил Саша. – Воздух, от которого мерзнут крылья носа.
– Портативный паяльник, – сказал Адриан. – Включаешь его, когда он еще в кармане. Ждешь минуту, подходишь к машине. Достаешь, снимаешь колпачок.
Паяльник Адриан заказал по интернету, заплатив за него сорок евро. Прибор был небольшим, размером с фломастер, работал на двух пальчиковых батарейках и удивительно быстро нагревался до трехсот градусов. Не нужно было напрягать руку, выводя на кузове автомобиля непредусмотренные конструкцией линии. Паяльник оставлял бесшумные, но заметные следы, а главное, чтобы их нанести, не обязательно было попадаться.
– Приседаешь сбоку машины, – инструктировал Адриан вполголоса, с полузакрытыми глазами, среди пахнущих сыростью осенних листьев, – как будто шнурки поправить. Быстро достаешь паяльник, снимаешь колпачок, три-четыре раза проводишь по двери. Главное, в самом низу, чтобы клиент не заметил.
Адриан и сам не сразу замечал царапины. Тонкие и неглубокие, что свидетельствовало об ограниченных возможностях крохотного паяльника, они иногда тянулись через обе двери, захватывая оба крыла – в старании Саше нельзя было отказать. Парни не рисковали: Саша вступал в дело почти в последний момент, на флажке, когда до возврата автомобиля оставались считанные часы, и клиент, совершенно размякнув от молдавского солнца, вина и безмятежности, сменившего первоначальные опасения, уверовал в то, что эта удивительная страна – рай на Земле, который от него скрывали всю предыдущую жизнь.