Читаем Пока королева спит полностью

– Смотри, – он ткнул мне стрекозой в нос, – с леталками всегда белой птицы. Редкость! Я её достал из спины вашего лопотуна, когда он свалился с большой шумелки, а взамен оставил такую же, но с черными леталками. Правда из неё получатся хорошие тупаки?

– Угу, не мешай! – но тут я чуть опомнился. – А зачем ты их поменял?

– Чтобы эту получить, только из стрекозы с леталками всегда белой птицы можно сделать самые лучшие тупаки. – Борщ стал всем объяснять, как и что он будет сейчас делать.

– Борщ, угомонить, ты мешаешь, – тихо сказал Инна, и все посмотрели на того, кто мешал Инне.

– Не мешай, не мешай! – заворчал Борщ. – Тупаки надо делать! А вы дурью маетесь.

– Сказку надо смотреть! – гаркнул единый хор и все и стали смотреть сказку (даже Борщ).

– Спокойной ночи, малыши! – это лопотание возвестило нам о том, что волшебная сказка готова унести нас в прекрасное далёко…

Эпилог, или как всё было на самом деле

Стрела пролетела мимо цели, а её родная сестра, которая попала-таки в Боцмана прорвалась в мир, где есть только тени предметов и нет жизни, но это тёмное место нас совсем не интересует. В королевстве Зелёных холмов закрутилось два колеса, одно маленькое: ползунки вернулись к "своему" цветному экрану, а экран – к ползункам, другое большое: Боцман вернулся к Эльзе, Эльза – к королеве (таким образом, она из горничной превратилась в настоящую фрейлину), а королева – к своим подданным, так давно ждавших её пробуждения, среди которых был и сторож шлюза с морским прозвищем Боцман. Эти два колеса неравномерно закрутились и ввергли королевство (и всех его обитателей) в новую историю и новые приключения.

Боцман

Мне приснился кошмар, что я умер, а потом я – слава богам! – проснулся! И я заорал от радости.

– Хватит орать! – приветствовала меня Эльза шепотом, – ребёнка разбудишь!

– А, что опять… – я немного успокоился. – А как мы его назвали?

– Сейчас ударю больно! – по налившимся яростью глазам супруги я понял – она не шутит.

– Молчу, молчу… – я пошёл готовить чай. Крепкий чай для пробудившегося от кошмара Боцмана и его (то есть моей) любимой жёнушки. С печеньками. И вареньем. И выпили мы чай из синих кружек, на одной лишь появилась сеточка из трещин, изумительно точно склеенных белым клеем. И только одна мысль не давала покоя: ребёнок – мальчик или девочка?

Несколько позже по цветному экрану я увидел запись конной атаки на один из магистровских легионов, который ускоренным маршем направлялся для подавления восстания в столицу… бравых всадников возглавляла герцогиня Александра. Как она была прекрасно – летящая на белом коне со шпагой в руках. А уж когда конная лава врубилась в застигнутых врасплох легионеров… тут уж не в сказке сказать, ни пером описать…

Королева

Я проснулась в королевстве, очень похожим на моё.

– Ау! – закричала я.

Тут же сбежались слуги. Хорошо быть королевой!

– Простите меня, просто я рада, что жива и поэтому закричала. Ничего страшного со мной не случилось… – я виновато улыбнулась.

Люди меня поняли и широко заулыбались.

– Спасибо вам!

Придворные удалились.

Так, так, так, что это я всё о себе, да о себе думаю. Сегодня надо многое сделать, чтобы люди стали жить лучше в моём королевстве. А иначе, зачем же я проснулась? Так, с чего бы начать… и тут я заметила Эльзу… мы обнялись и засмеялись… ведь это так классно – жить, обниматься и улыбаться…

– Так, амнистия всем и маникюр мне! – объявила я свою первую волю, и потом тут же вторую: – Открыть библиотеку, пусть найдут рецепт прочных красок и перекрасят дома в Лас-Ке в свои любимые цвета. Под запретом лишь один – серый! И краска – за счёт казны!

Потом ко мне явился несмешной Шут и долго нудел про возросшую коррупцию, заговор военных и экономический кризис. И ещё книжку подсунул «Конституционная монархия от А до Я», и подчёркнул важность демократии и разделения властей. Я не успела власть в руки взять, а мне ей уже нужно с кем-то делиться? Может быть, отрубить ему голову?

Предчувствуя всю полноту моего монаршего гнева Шут быстро куда-то делся… и Александра уехала… и Марта пропала… Где вообще все? Опять же тела магистра так и не нашли…

Магистр

Так легко изменить свою внешность: достаточно лысому надеть парик и очки, а ещё подложить в левый сапог маленький камешек и вот человек уже убедительно хромает. Ничто так не меняет образ, как новая походка. Я слышал, что на юге забурлила революция, когда она пожрёт своих героев и люди заходят порядка и стабильности… к этому переломному моменту туда и прибуду я. А потом мои легионы бравых солдат направятся сюда. Ведь диктатура может только расширяться. Всё только начинается! От таких перспектив я даже как-то помолодел… селянки на полях такие ядрёные гуляют. Лепота! Давно я не дышал полной грудью.

Убийца

За бывшим магистром следовала лёгкая фигура в плаще с накинутым на голову капюшоном. Надо ли говорить, что из-за спины стройного путника выглядывал лук, а в колчане до поры скрывались стрелы с белым оперением…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зулейха открывает глаза
Зулейха открывает глаза

Гузель Яхина родилась и выросла в Казани, окончила факультет иностранных языков, учится на сценарном факультете Московской школы кино. Публиковалась в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Октябрь».Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

Гузель Шамилевна Яхина

Современная русская и зарубежная проза
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее