Каково же было удивление союзников, когда на заранее разведанных, хорошо укрепленных позициях их никто не атаковал? Как потом оказалось, Мармон узнал, что против него и Нея движутся две армии, более 100 тыс. чел. и, естественно, запаниковал. Однако его донесению Наполеон категорически не поверил и даже приказал уйти через город в тыл основной армии. Получив приказ, Мармон бесился минут пять, но возразить не посмел и отдал приказ покинуть обжитые позиции. Отступление его проходило под непрерывными атаками кавалерийского авангарда союзников. Нескольких кавалеристов французам удалось захватить в плен, и они подтвердили, что Мармона теснит вся армия Блюхера. Тогда он плюнул на приказ императора, написал ему новое донесение и велел закрепиться на запасной позиции: между селениями Меккерн (у реки Заале, на левом фланге корпуса) и Эйтерич (на восточном фланге). Тут в первом часу дня и начался основной бой Блюхера и Мармона. Кавалерийская дивизия Васильчикова действовала в составе того же корпуса Остен-Сакена, которому Блюхер приказал занять пространство между прусским корпусом Йорка, наступавшего на Меккерн, и русским корпусом Ланжерона, шедшего на Эйтерич. На этом пространстве было много лесов и перелесков, в которых засели отдельные егерские подразделения французов — их-то и стали вылавливать гусары Васильчикова.
В какой-то момент О…ский полк оказался вблизи очень громкого сражения. Полковник Новосельцев велел позвать к нему Ржевского и поставил ему задачу: провести эскадронную разведку поля боя и мигом доложить ему результаты. Ротмистр помчался на звуки ружейной и орудийной пальбы, выбрался на опушку и увидел, как из селения выбегают пехотинцы (с полк), норовя зайти в тыл наступающим русским гренадерам. Взгляд в трофейную подзорную трубу опознал поляков.
— Ждать меня здесь! — приказал ротмистр. — Приготовить штуцеры и гранаты на веревках! Я мигом!
Через четверть часа весь полк высыпал на опушку и помчал во фланг польским легионерам. Те вовремя услышали конский топот, развернули шеренги навстречу и припали к ружьям.
— Стой! — скомандовал Ржевский своим гусарам, мчавшимся впереди. — Залп по шеренге!
Гусары соседних эскадронов вырвались вперед, но не совались на линию огня эскадрона Ржевского, зная его манеру атаковать. Залп вырвал из шеренги десятка три солдат и внес некоторую сумятицу в их умы. А Ржевский дал новую команду:
— Марш вперед! На пятидесяти саженях жжем запалы, крутим гранаты и шлем богу новую порцию польских душ!
Более ста взрывов на позиции польского воинства окончательно лишили его способности к сопротивлению, и гусары влегкую набрали толпу пленных — более 500 чел., а также 7 орудий.
После боя Новосельцев выстроил полк на опушке, вызвал из строя Ржевского и скомандовал:
— Равнение на ротмистра Ржевского! Благодаря его умелым действиям мы разгромили сегодня полк легионеров Домбровского и практически не понесли потерь. Ура, гусары!
— Ур-ра, ура, ура! — трижды позвучал русский воинский клич.
Вечером бои в северных окрестностях Лейпцига закончились: Мармон потерял 8000 чел. (в том числе 2000 пленными) и 53 пушки, а Блюхер — 7000 тысяч убитыми и раненными. Основные потери понесли пруссаки, упорно пытавшиеся взять в лоб Меккерн. Французы в итоге его отстояли, но вскоре сдали, так как Блюхер наконец догадался обойти селение с фланга. В этот же день шло более масштабное сражение в южных окрестностях Лейпцига, где огромная Богемская армия пыталась разгромить основную часть французской армии под командованием Наполеона, но безрезультатно (если не считать результатами 25 тыс. убитыми и ранеными у союзников и 15 тыс. у французов). 5-го октября армии зализывали раны (хотя Блюхер пытался развить наступление, не зная до середины дня, что атакует в одиночестве) и Наполеон даже предложил монархам России, Австрии и Пруссии (они все были здесь, в наличии) очередное перемирие (отказываясь от многих своих завоеваний), но ответа не получил. А 6-го бои на подступах к Лейпцигу возобновились, причем перевес союзников удвоился, так как с востока подошла наконец армия Беннигсена (54 тыс. чел.), а с севера — Северная армия (85 тыс.).