Читаем Поколение полностью

— Не слушай, Игорь, эту тетю, — улыбнулся Стась. — Действительно, все очень просто. Диссоциация от латинского «диссоциатио» — разъединение. Это распад частиц газа под действием ионизирующих излучений.

Вита, пригнувшись, захохотала.

— Степан Петрович, добрые люди! Ну теперь вы видите, с каким чудовищем я живу?

Розу белую с черной жабоюЯ хотел на земле повенчать, —

дурашливо продекламировал Алексей.

— Это Андрей Белый? — повернулась к нему Вита. — Нет, кажется, Северянин.

— Я гений Игорь Северянин, — продолжал кривляться Алексей. — Возможно, и он. Твердо могу сказать одно: не я.

— Алеша, милый, в этом никто не сомневается, — ответила ему Вита. — Чтобы такое написать, надо быть Игорем Северяниным. — Она глядела на Алексея каким-то вызывающе дразнящим взглядом, от которого всем стало неловко.

Лицо Стася покраснело, и только Вита и Алексей не замечали ничего, продолжая какую-то только им понятную пикировку. Пахомов поднялся и сказал:

— Разрешите и мне по-простому и тоже стихами:

Нет совершенства в существах земных,Есть розы, но шипы растут на них.

Когда-то я тоже думал, что любовь правит миром, а теперь точно знаю: всем управляет сомнение.

— Не наговаривайте на себя, Степан Петрович, — перевела на него взгляд Вита. — Во-первых, вы еще не такой мудрый, каким хотите казаться. Во-вторых, совсем не старый. Это вам говорит женщина, которая собирается стать матерью и страшно боится этого. И вы уж меня великодушно извините, если я не то говорю и не так себя веду. Это от страха. Мой муженек понять сего не может.

— Лично я понимаю тебя, Вита, — приложил руку к груди Пахомов. — Но почему ты свои страхи выражаешь словами, когда есть музыка? Прошу тебя, Вита, — он подошел к ней и, склонив голову, подал руку. — Ведь у тебя там, в холодной Якутии, наверное, появилось что-то новенькое.

— Вы не знаете, какая там сумасшедшая жара, Степан Петрович. — Вита поднялась и пошла к пианино. — Летом бывает до тридцати градусов. И солнце ужас какое.

— Ну тогда сыграй что-нибудь солнечное.

— Нет, свое я не буду играть, у меня все еще в работе, — Вита присела к пианино и на мгновение замерла, бросив вниз руки. — Я Петра Ильича вам сыграю.

Легкие и сильные руки Виты, взметнувшись, резко ударили по клавишам и высекли мощные раскатные аккорды Первого концерта Чайковского.

Степан и не догадывался, что на его пианино можно так играть. Все замерли, Игорь застыл, держа в руках раскрытый альбом, его отец подался вперед, будто плыл в рассыпающихся и все поглощавших звуках.

«Какая же могучая и неистовая сила в этом концерте! — думал Пахомов. — И откуда взял эти мелодии композитор?»

— Молодец, Вита. Молодчина… — шептали его губы. — Ах, какая молодчина и умница…

Вита с силой опустила руки на клавиши и на мощном, яростном аккорде закончила играть. Пахомов почувствовал, что его словно накрыла влажная тишина. Он подумал об этом эпитете — «влажный», понимая, что он неточен. Влажной тишины не бывает. Тишина может быть удручающая, напряженная, тягучая, наконец, тягостная, могильная, но влажная или сухая… вряд ли. А почему бы и нет? Музыкальная буря стихла, и он теперь слышит влажную тишину.

Степан оторвался от своих мыслей, оглядел гостей. Все сидели неподвижно. Вита прошла к дивану, опустилась, подложив под локоть подушку, откинулась на спинку с полузакрытыми глазами. Пахомов подсел к ней и прошептал:

— Ты, Вита, прелесть… У тебя все будет хорошо. Ты смелая…

Она открыла глаза и благодарно посмотрела на Пахомова.

— Спасибо, Степан Петрович. Вы самый мой преданный почитатель… Вот Стася бы заставить поверить в меня. Он, кроме своих лучей, ничего не видит.

— Жена, которая ревнует мужа к солнцу, — счастливая женщина. И я тебе не желаю иных терзаний.

— Я о другом, Степан Петрович. Нельзя же только о себе и о своей работе… Есть же и рядом с тобою люди. Я понимаю: ему нужно было проявить себя. Новое дело. Диссертация… Наконец, он должен обязательно отработать три года после распределения. Видите ли, он слишком совестливый… Но теперь? — С глазами, полными слез, она вопрошающе смотрела на Пахомова, будто ища у него защиты. — Надо же и обо мне подумать. Я тоже зачем-то училась, зачем-то живу?

— Ты женщина, — мягко дотронулся до ее руки Пахомов. — Скоро станешь матерью, и у тебя будут другие заботы.

— Вы понимаете, — продолжала Вита, — его зовет в Москву сам Марцевич, в свой институт. И я не могу там больше. Здесь моя жизнь. Здесь театры, концерты, а там я задыхаюсь…

— Здесь мама, большая квартира, — в тон ей иронически сказал Пахомов, — здесь столица.

— Да, Москва! — повысила голос Вита. — Я родилась, выросла в этом городе. И я не знаю, за какие грехи меня сослали в Сибирь.

— За любовь к Стасю, — улыбнулся Пахомов.

— А я не выходила замуж за декабриста.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Тихий Дон
Тихий Дон

Вниманию читателей предлагается одно из лучших произведений М.Шолохова — роман «Тихий Дон», повествующий о классовой борьбе в годы империалистической и гражданской войн на Дону, о трудном пути донского казачества в революцию.«...По языку сердечности, человечности, пластичности — произведение общерусское, национальное», которое останется явлением литературы во все времена.Словно сама жизнь говорит со страниц «Тихого Дона». Запахи степи, свежесть вольного ветра, зной и стужа, живая речь людей — все это сливается в раздольную, неповторимую мелодию, поражающую трагической красотой и подлинностью. Разве можно забыть мятущегося в поисках правды Григория Мелехова? Его мучительный путь в пламени гражданской войны, его пронзительную, неизбывную любовь к Аксинье, все изломы этой тяжелой и такой прекрасной судьбы? 

Михаил Александрович Шолохов

Советская классическая проза
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Георгий Сергеевич Березко , Георгий Сергеевич Берёзко , Наталья Владимировна Нестерова , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза