Читаем Поколение свиней полностью

Слабость и странность

— Лорена, годы все проходят,Снег снова на траве лежит.Генри Де Лафайет Уэбстер. Лорена[101]

Дорога в Белый дом всегда была ненадежной и опасной, но в этом году добавилась новая действительно серьезная угроза — гильотина. На прошлой неделе она продолжала работать сверхурочно. Весь левый ряд был завален летящими головами и глыбами свернувшейся крови.

Большая часть этой крови натекла из бедняг-демократов, но была там и капля жидкой голубой крови, которая могла натечь только из Джорджа Буша, нынешнего лидера «Великой старой партии» и уверенного фаворита по ставкам на победу в 1988 году.

Джордж, увернувшийся во время бега по длинному перешейку дела «Иран-контрас» от большего числа пуль, чем Рэмбо, исполнился спеси и отправился в давно откладывавшийся европейский тур, который, по словам его советников, должен был максимально обеспечить предвыборную рекламу. За девять дней Буша фотографировали по всему миру — с лидерами Италии, Польши, Западной Германии, Франции, Бельгии и Британии.

«На протяжении всего пребывания в Польше, — написано в сообщении «USA Today», — два специальных оператора, нанятые предвыборным штабом, снимали все, что делал Буш, для последующего использования при номинировании. В Лондоне эта команда снимала встречу Буша с британским премьер-министром Маргарет Тэтчер.

«Надеюсь, эти фотографии пригодятся — когда я войду в политику», — сказал Буш, стоя перед домом 10 по Даунинг-стрит».

Эта здравая мысль менеджера кампании могла сработать и даже принести какие-то голоса — но затем Джордж вернулся домой, появился перед камерами и вывел сам себя из гонки в одном из ключевых штатов, в Мичигане. Он сказал: может, Советский Союз поделится парочкой обученных танковых механиков. «Пошлем их в Детройт, — сказал он. — Мы можем использовать их умения».

Однако. Безупречная логика. Если советский автопром не может создать ничего вменяемого, давайте привезем русских в Детройт, поставим их работать на конвейерах «Пинто», и тогда кончатся надоевшие всем отзывы машин и трагические ошибки.

Кто знает, почему Буш так сказал? Мичиган для него потерян: Джек Кемп смешнее, а Пэт Робертсон лучше организован. Почему Джорджу Бушу захотелось самостоятельно забить последний гвоздь в собственный гроб?

Ладно… Буш — истинный республиканец восьмидесятых, квинтэссенция республиканского духа, он действительно так думает… Высокие трудовые затраты? Наглые работники? Взрываются конвейеры, и как только кто-то включает радио, загорается целая колонна новых фургонов…

Кому это надо? Избавимся от этих ленивых гадов. Уволим их и привезем русских штрейкбрехеров. По крайней мере, они не скрывают своих коммунистических взглядов.

В большинстве опросов Буш по-прежнему лидирует, но только не в серьезных. В недавнем опросе Эй-би-си/«Washington Post» оба — и Буш, и Доул — проходят в Белый дом, с двукратным преимуществом над нынешними основными демократическими кандидатами Джесси Джексоном и губернатором Массачусетса Майклом Дукакисом.

Возможно, это правда — как минимум, это более или менее было правдой на прошлой неделе — но единственные политические обозреватели, заявлявшие, что в это верят, были несчастные придурки из Си-би-эс и «Washington Post», которым пришлось заплатить за опрос.

До ноября 1988 года осталось еще два Хеллоуина, и к тому моменту вышибут мозги многим умникам. Можно ставить 50 к 50, что ни одно из тех имен, которые сейчас лидируют в чартах, не будет даже в списках на Хеллоуин 1988 года. Все лидеры демократов попадали вниз, быстрее, чем надо, чтобы разбогатеть на Сингапурской бирже металлов.

Полетели головы. Харт пал под натиском слухов о сексе, Джо Байден бежал, как крыса, когда его сдал его «старый университетский друг», — рассказал, что Джо списал там какие-то строчки на каком-то невнятном экзамене в Сиракузах двадцать лет назад, а на прошлой неделе меч упал на Дукакиса и фаворитку феминисток Пэт Шредер и на их когда-то гордые команды.

Неосторожные разговоры, застарелая зависть и мерзкие разборки в окружении превратили самую умную и квалифицированную группу кандидатов в президенты от демократов со времен выборов 1960 года в толпу деморализованных неудачников, которые постоянно ссорятся, как их надо называть: «семь гномов», или шесть… или уже пять.

Лояльная оппозиция сбита с ног уже за целый год до начала игры… Единственный человек в Америке, который, кажется, понимает ситуацию — это Ричард Милхаус Никсон, 74-летний бывший президент из Нью-Джерси. Три-четыре месяца назад, сразу после падения Харта, Никсон составил аналитический отчет, где описал свое видение ситуации и спрогнозировал варианты развития событий на выборах 1988 года.

Перейти на страницу:

Все книги серии Альтернатива

Похожие книги

Великий перелом
Великий перелом

Наш современник, попавший после смерти в тело Михаила Фрунзе, продолжает крутится в 1920-х годах. Пытаясь выжить, удержать власть и, что намного важнее, развернуть Союз на новый, куда более гармоничный и сбалансированный путь.Но не все так просто.Врагов много. И многим из них он – как кость в горле. Причем врагов не только внешних, но и внутренних. Ведь в годы революции с общественного дна поднялось очень много всяких «осадков» и «подонков». И наркому придется с ними столкнуться.Справится ли он? Выживет ли? Сумеет ли переломить крайне губительные тренды Союза? Губительные прежде всего для самих себя. Как, впрочем, и обычно. Ибо, как гласит древняя мудрость, настоящий твой противник всегда скрывается в зеркале…

Гарри Норман Тертлдав , Гарри Тертлдав , Дмитрий Шидловский , Михаил Алексеевич Ланцов

Фантастика / Проза / Альтернативная история / Боевая фантастика / Военная проза
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее