Читаем Поколение свиней полностью

Между прочим, это было написано до того, как хваленая организация Буша получила по ушам от команды проповедника Робертсона в Мичигане и Айове — и до того, как Рейган решил за назначением судьи Роберта Борка переместить вес Белого дома на Верховный суд США.

Это было большой ошибкой — одним из тех больших высокомерных прыжков туда, что генерал Макартур называл «опасностью утраты чувства реальности». Появился Борк и прошел по национальному телевидению, лязгая зубами и рыча как бультерьер, в своем уникальном стиле — который взбудоражил даже старых сенаторов от «Великой старой партии» и заставил целое поколение тинейджеров бояться слова «судья».

Белый дом ошеломлен, а «популярность» президента падает, как камень в торфяном болоте.

Несколько недель назад разъяренный Борк явился на слушания с несолидной бородкой и глазами фанатика, у которого есть высокопоставленные друзья… Ему надо защищать собственную репутацию: он все-таки известный политический киллер, «грязный трус, который застрелил мистера Говарда».

Но это другая история, для нее сейчас нет времени. Все, что нам надо знать о судье Борке, это то, что умные деньги в Вашингтоне давали против него не меньше 7 из 14 голосов членов юридического комитета, который возглавляет дискредитированный кандидат в президенты от демократов Джо Байден из Делавэра, — а когда на прошлой неделе прошло голосование, результат был 9 к 5.

Это одна из тех редких политических разборок, где ни одна сторона не может позволить себе проиграть. Назначение Борка проделало львиную долю работы демократической оппозиции. Это была одна из тех вещей, как говорит И.И. Каммингз, которые нельзя переварить.

Говорят, что «реванш Джо Байдена» или «закон кармы»… Но Ричард Никсон знал, что это на самом деле такое. Его избирали почти на каждый государственный пост в Америке, кроме разве что шерифского, и он понимает политику лучше, чем кто-либо другой. Он механик, истинный наркоман системы рычагов и противовесов; последнее, что он видел на слушаниях по Борку, — седовласого джентльмена по имени Кеннеди, который сидел по левую руку от Байдена и считал голоса.

Факел снова передан. Это был реванш Джо Байдена: не все демократы — наркоманы, развратники и дураки… Природа не терпит пустоты, и природа современной американской политики требует, чтобы Кеннеди охотился за Белым домом.

Недавние исследования «новых реалий» национальной политики, проведенные Институтом Гэллапа и «Times Mirror Кº.» из Лос-Анджелеса, «с целью создать исчерпывающий политический портрет американского электората», «обнаружили», что к Дэну Ратеру «благоприятно относятся» больше людей (87 процентов), чем к Билли Грэму который идет следом с 66 процентами…

Двумя ступенями ниже Грэма стоит Рональд Рейган с 62 процентами. А на ступень выше Рейгана находится сенатор Тед Кеннеди с 64 процентами… И там нет и намека на Джорджа Буша или судью Борка.

Дискутирующие все видит так же, как Ричард Никсон, который точно так же не вошел в верхушку рейтинга… Однако Чаппакуиддик был давно. Хватит. Время пришло.

12 октября 1987 года

Червь точит

— Я дал ей время покаяться в любодеянии ее, но она не покаялась. Вот, Я повергаю ее на одр и любодействующих с нею в великую скорбь, если не покаются в делах своих. И детей ее поражу смертью…

Откр.2:21–23

Забудем судью Борка. Он — нытик-либерал с дрожащими коленями, если сравнивать его с «Откровением». Вот где язык, который сдирает кожу с твоей спины, — по крайней мере, в Библии короля Якова. Тогда не было прав Миранды[102]; виновны были все, а наказание было скорым и ужасным.

Некуда было бежать, негде было скрыться. Это был конец мира, время последнего суда: «В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них». Это «Откровение» 9:6 — один из самых мягких и прощающих стихов, любимый стих Рональда Рейгана. Президент очень увлекается «Откровением». Я люблю эту книгу за резкую и страшную силу языка, а Датч действительно верит ей.

Как-то под рождество 1985 года он сказал репортеру из журнала «People», что «это поколение может увидеть Армагеддон».

Однако. Это он о нас. Сожженные в огне, разорванные в клочья, как ящерицы. В 4:8 все сказано предельно ясно:

«И каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей; и ни днем ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет».

Перейти на страницу:

Все книги серии Альтернатива

Похожие книги

Великий перелом
Великий перелом

Наш современник, попавший после смерти в тело Михаила Фрунзе, продолжает крутится в 1920-х годах. Пытаясь выжить, удержать власть и, что намного важнее, развернуть Союз на новый, куда более гармоничный и сбалансированный путь.Но не все так просто.Врагов много. И многим из них он – как кость в горле. Причем врагов не только внешних, но и внутренних. Ведь в годы революции с общественного дна поднялось очень много всяких «осадков» и «подонков». И наркому придется с ними столкнуться.Справится ли он? Выживет ли? Сумеет ли переломить крайне губительные тренды Союза? Губительные прежде всего для самих себя. Как, впрочем, и обычно. Ибо, как гласит древняя мудрость, настоящий твой противник всегда скрывается в зеркале…

Гарри Норман Тертлдав , Гарри Тертлдав , Дмитрий Шидловский , Михаил Алексеевич Ланцов

Фантастика / Проза / Альтернативная история / Боевая фантастика / Военная проза
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее