«Конечно же, сыр находится только в нашем сознании!», — радостно воскликнет идеалист. Но и это утверждение оказывается несостоятельным. То, что находится в нашем сознании, мы можем представить по своему желанию, а посредством психики материализовать сыр из ничего вряд ли удастся даже самому искушенному магу. Воображение едва ли сможет выстроить такую же гамму переживаний, как реальный сыр перед глазами. Критик возразит, что неотличимый от реального опыт может быть внушен в гипнотическом трансе, однако против этого существует два возражения: во-первых, подобный фокус может оказаться удачным только для того, кто хоть раз во внешнем мире был знаком с цветом, вкусом и запахом сыра, во-вторых, подобное внушение не окажет решительно никакого материального изменения в виде биологического насыщения.
Истина заключается между двумя противоположными тезисами. Вкус, цвет и запах сыра находится не внутри или вовне, не в материи и не в духе, а В ИХ СОЕДИНЕНИИ. Вот что пишет на этот счет Кроули:
Любовь является актом соединения. Сказав, что каждый вдох и взгляд в нашей жизни является актом любви, мы просто констатируем очевидный, можно сказать, научный факт, не имеющий отношения к мелодраматической чепухе, которая так часто окружает слово «любовь».
Любовь тесно связана со смертью. В этом утверждении, впервые высказанном романтиками, так же нет никакой романтической чепухи, которая произносится с придыханием и выпученными глазами.
Смерть есть прекращение существования в данном качестве. Закон сохранения энергии говорит, что существование не может быть полностью прекращено, речь идет о вечной трансформации, воспринимаемой как уничтожение.
Любой акт любви есть одновременно смерть, поскольку, объединившись с чем-то иным, мы прекращаем существовать в том экзистенциальном статусе, в котором пребывали ранее. Устроившись на работу, мы умираем в качестве безработного, уйдя на пенсию — умираем в качестве работающего. Получив новую информацию, мы умираем в качестве не имевшего этой информации, и, надо сказать, что получение некоторой информации может настолько радикально поменять наш экзистенциальный статус, что мы и окружающие нас люди будут воспринимать нас как другого человека. Говоря «его словно подменили», мы утверждаем факт экзистенциальной смерти того, о ком мы говорим в его прежнем качестве. Любое впечатление есть любовь, любое впечатление есть смерть.
Наиболее полной формой, захватывающей все наше бытие, является сексуальная форма любви. Все остальные формы любви затрагивают нас менее сильно, изменяя лишь небольшие части нас, что для нас остается незамеченным, но секс является абсолютной формой любви и смерти, поскольку вовлекает всю тотальность психики и тела в процесс целиком. Вот почему французы, которые из всех наций наиболее искушены в сексуальной сфере, называют оргазм «маленькой смертью». Именно в сексе мы полностью сливаемся с партнером и фактически умираем в своем обычном качестве. Каждый половой акт — это акт слияния: мы принимаем часть бытия партнера, тогда как он принимает часть нашего бытия, и неважно, понимаем мы это или нет. Поэтому всё, что связанно с сексом, до сих пор оберегается множеством табу, и часто даже простой разговор на тему секса воспринимается как скрытая сексуальная провокация.
Таким образом, субъект и объект объединяются, порождая третье (то есть воспринимаемое в процессе познания, который есть любовь-смерть), переходящее в четвертое (исходный результат слияния). Это и есть ключ к одной из важнейших формул западной магии — Формуле Тертаграмматона, о чем и писал Кроули в своем эссе, которое для более глубокого понимания вопроса мы рекомендуем к прочтению.