Гертруда Кирхейзен весьма точно расставляет все точки над «Ь> и объясняет настроение графини Валевской следующим образом:
Кстати сказать, многие очевидцы тех событий отмечали одну весьма едкую остроту Марии Валевской, связанную с этим самым де Прадтом. В 1812 году Наполеон, прибывший в Варшаву, созвал Сейм Польши, но на вопросы о восстановлении Польши отвечал уклончиво и ничего не сделал, кроме учреждения в 1807 году Великого Герцогства Варшавского. В поляках это возбудило сильное недовольство. Так вот, на одном балу, данном в честь императора французов, графиня разговаривала с де Прадтом и выражала удивление, почему Наполеон, в то время всемогущий, никак не восстановит Польское королевство. Де Прадт на это заявил довольно неучтиво, что нелегко найти среди поляков способного быть королем. А Мария ответила ему так: «О, если в этом только затруднение, то его легко устранить. Когда уже у нас не найдется никого для занятия трона, мы сделаем, как сделали вы, господа французы: мы пошлем поискать себе монарха на Корсику…»
Некоторые историки придерживаются мнения, что Мария оставалась в Валевицах до самого трагического конца похода Великой армии в Россию. Существует даже легенда, будто побежденный император французов при отступлении сделал крюк, чтобы специально остановиться в Валевицах, и провел ночь со своей возлюбленной. Анна Потоцкая опровергает эту версию, она пишет: