Однако силы защитников были на исходе. Когда сменивший Меньшикова князь М. Д. Горчаков спросил солдат второго бастиона, много ли их на бастионе, они ответили: «Дня на три хватит, ваше сиятельство!» 8 сентября, после отчаянного штурма французами, пал главный оплот обороны — Малахов курган. Сотни трупов и вокруг, и на склонах кургана, и трехцветное французское знамя на его вершине — вот все, что увидел Горчаков в подзорную трубу с Корабельной стороны. Как высший воинский начальник, в тот же день он решил эвакуировать гарнизон из крепости. По мосту, наведенному через Большую бухту, войска двинулись на Северную сторону, в Россию. Как пишет участник обороны Лев Толстой, тогда еще молодой офицер-артиллерист, «выходя на сторону моста, почти каждый солдат снимал шапку и крестился. Но за этим чувством было другое, тяжелое, сосущее и более глубокое чувство: это было чувство, как будто похожее на раскаяние, стыд и злобу…»[133]
А император тяжело болел. Еще в январе 1855 г. Николай I заболел гриппом, но продолжал заниматься государственными делами. 9 февраля, вопреки совету врачей, он выехал из дворца для осмотра маршевых батальонов лейб-гвардии Измайловского и Егерского полков. Возвратившись, император почувствовал себя еще хуже, чем накануне: кашель и одышка усилились. 17 февраля появилась опасность для жизни Николая I, о чем сообщили наследнику Александру и императрице. В их присутствии протопресвитер Бажанов принял исповедь умирающего императора. 18 февраля 1855 г. двадцать минут первого пополудни Николай I скончался.
Его царствование закончилось в момент Крымской войны, которая оказалась неудачной для России. Все, что Николай I создавал, утверждал и отстаивал на протяжении тридцати лет, не выдерживало испытаний и подвергалось критике. Он умер разочарованным, близким к отчаянию человеком. Еще 4 мая 1844 г. Николай Павлович написал духовное завещание, в котором, в частности, были такие строки: «Я был человек со всеми слабостями, коим люди подвержены; старался исправиться в том, что за собой худого знал. В ином успевал, в другом нет; прошу искренно меня 134 простить»[134]
.АЛЕКСАНДР II
Александр II вошел в историю как «царь-освободитель». И, несмотря на то, что он не был назван современниками и историками «Великим», как Петр I или Екатерина II, его реформы определены и осмыслены как великие.
17 апреля 1818 г. в 11 часов утра пушечные выстрелы с Тайнинской башни московского Кремля возвестили о том, что у гостивших в первопрестольной великого князя Николая Павловича и великой княгини Александры Федоровны родился первенец. Сына назвали Александром.
Зимой старший сын Николая Павловича жил с родителями в Аничковом дворце, а летом в Павловске, у бабушки, императрицы Марии Федоровны, которая наблюдала за первоначальным воспитанием своего внука. А с июля 1824 г., когда Александру исполнилось шесть лет, началось его военное воспитание под руководством генерала К. К. Мердера.
В конце декабря того же года у цесаревича появился еще один наставник — известный поэт, друг А. С. Пушкина, Василий Андреевич Жуковский. Летом 1826 г. он вместе с Александром отправился путешествовать за границу, где беседовал с выдающимися педагогами Европы. Вернувшись в Россию, В. А. Жуковский составил «План учения». Николай I его одобрил, и в конце 1826 г. началась учеба.
К наследнику были приставлены преподаватели, под руководством которых он обучался грамматике, чистописанию, арифметике, истории, географии, рисованию, физике, анатомии, а также французскому, немецкому, английскому и польскому языкам. При помощи графа М. М. Сперанского цесаревич изучал государственное и русское право, а граф Е. Ф. Канкрин прочитал ему курс о финансах. Обстоятельно Александр знакомился с историей внешней политики России и европейских государств. Большое внимание обращалось и на физическое состояние великого князя: его обучали гимнастике, фехтованию, верховой езде и ручной работе. В апреле 1835 г. император Николай I присутствовал при экзаменах уже совершеннолетнего Александра, которые великий князь выдержал успешно.