Дружба Брахи и Лео постепенно переросла в нечто большее. Брак привлекал их, как и многих выживших, и это был разумный выбор – взаимная поддержка, лекарство от одиночества и создание новой семьи. Они поженились в 1947 году. На свадьбу Браха надела синее платье с белой блузкой и свадебное кольцо, одолженное у сестры Лео. Единственным подарком на свадьбу была скатерть. Теперь Браха стала госпожой Когут.
Лео убедил Браху удалить татуировку с номером из Освенцима. Он сказал: «Зачем от одного взгляда на татуировку всем знать, что ты пережила?»
Шрам, оставшийся на левой руке от удаления татуировки, был ничем по сравнению с душевными ранами. На ее свадьбе не было родителей, бабушек и дедушек; мама не могла присутствовать при рождении сыновей Брахи в 1947 и 1951 годах. Старшего сына назвали Томашем. Второго сына Браха назвала Эмилем, в честь брата, убитого в Майданеке. Она стала сама одевать семью и продолжала зарабатывать шитьем, пока Лео не сказал, что ей стоит бросить физический труд и заняться издательским делом, и оно прекрасно ей далось – у Брахи появилась возможность выразить свой ум и талант к организации.
Марта управляла собственным ателье в Праге с сентября 1945 года по декабрь 1946 года{410}
После войны она сменила фамилию Фукс (Фуксова) на Фуллову, в честь Людовита Фуллы, одного из самых талантливых словацких живописцев. Это напомнило ей о любви к искусству и помогло отпустить прошлое. Выйдя замуж, она снова сменила фамилию.У Марты уже была связь с будущим мужем благодаря контакту с Рудольфом Врбой через «Канаду». При первой же возможности после побега Врба присоединился к партизанам в словацких горах. В палатке с ним жил партизанский доктор Ладислав Минарик. Он также дружил с другим бежавшим из Освенцима, Арноштом Розиным. Ладислав заботился о раненых товарищах. Когда нацистов прогнали, Ладислав вернулся работать в пражскую больницу, но прежде закончил учебу, прерванную закрытием университетов в 1939 году. Из них с Мартой вышла очень красивая пара; они поженились 6 сентября 1947 года, оба в прекрасных костюмах. Война и Холокост травмировали Марту с Ладиславом, и они посвятили свою жизнь взаимной заботе и поддержке окружающих. Со временем Марта начала шить детскую одежду – ее семья росла.
Для некоторых хозяев ателье приход коммунистов к власти в Чехословакии в 1948 году означал скорое закрытие или национализацию частного бизнеса. Однако Марта решила перебраться в Высокие Татры в Словакии только через 5 лет – с мужем и тремя детьми, Юраем, Катариной и Петером{411}
. Ладислав лечил больных туберкулезом, а Марта использовала свои таланты, обучая пациентов шитью и подобным навыкам, пока те выздоравливали – для физиотерапии и улучшения самочувствия в целом.Связи и дружба, рожденные в Освенциме, не исчезали, даже когда люди разъезжались по разным континентам. Некоторые портнихи пришли к заключению, что не могут прижиться в послевоенной Европе. Слишком много болезненных напоминаний о прошлом, слишком много враждебности к евреям в настоящем. Кузина Марты Герта окольными путям добилась от немецкой бюрократии американской визы; она успешно туда переехала, вышла замуж и поселилась в Нью-Джерси. Но травмы, нанесенные Освенцимом, были с ней наподобие багажа, как и болезненные шрамы на теле.
Подруга Ирены Рене, дочь раввина, решила отправиться в Палестину, заполучив редкую иммигрантскую визу благодаря брату, Шмуэлю, переехавшему туда в 1930-х годах. В Хайфе Рене познакомилась с немецким евреем и бывшим военнопленным по имени Ханс Адлер, сельскохозяйственным рабочим. Они поженились и вырастили троих сыновей – Рафи, Рами и Яира.
Ирена тоже приехала в Израиль, но намного позже Рене, и предварительно прожив долгое время в Германии. В 1956 она вышла замуж за пережившего ужас лагеря. Как и она. Так вышло, что ее муж, Людвиг Кац, тоже работал в «Канаде» Аушвица-Биркенау. Кидая чемоданы на горы награбленного, Людвиг видел бесконечное количество печальных сцен каждый раз, как евреев выстраивали в колонны и отправляли в газовые камеры. Людвиг, которому на момент депортации было всего семнадцать, перетерпел много страданий, но вымещал эту боль на других – как капо, он имел существенную власть и наслаждался ею. После войны Людвиг панически боялся, что его тоже ждут последствия. Ирена, также сильно травмированная, назвала их брак «вторым Освенцимом». Людвиг попросту не мог контролировать последствия своей травмы или сдерживать вину в той боли, что он нанес другим, будучи капо. Депрессия и слабое здоровье окончательно его добили, и он покончил с собой в 1978 году.
Ирена переехала в Израиль. Ее сын Павел, тогда еще маленький, помнил, как к матери в гости приходили сбежавший из Освенцима Альфред Вецлер и, конечно же, подруги Ирены из ателье{412}
.