Читаем Последняя любовь полностью

Не лучше ли было ясно и наглядно объяснить юной девушке, вступающей в жизнь, всю значительность жизни, ее горести и радости? Не лучше ли было бы нарисовать перед ней широкую картину того, что мы называем обществом, и сказать: «Смотри! Тебе надлежит занять здесь место. Выбери же его!» Лучше было бы не просто вложить в руки ребенка книгу и сказать: «Учись!», а объяснить, чему и для чего надо учиться, объяснить, что целью, венцом учения должно стать дело. И прежде чем ребенок начнет самостоятельную жизнь, исподволь научить его думать над тем, что такое милосердие, жертва, человеческие страдания. Научить дитя понимать самое себя, свои потребности, чувства, влечения, чтобы, сообразуясь с ними, оно могло бы выбрать наиболее подходящий для себя жизненный путь.

Все эти вопросы я передаю на суд матерей.

Зимой, как это принято, я в сопровождении тетушки стала выезжать в свет. Меня занимали новые знакомства, я радовалась веселому обществу ровесниц, но взором я искала среди мужчин героя своего будущего романа, который заполнил бы пустоту, образованную в моем сердце отсутствием родительской ласки.

Однажды в комнату, где я сидела и разговаривала с Мальвиной, вошла тетушка, а за нею следом лакей внес большую картонку. Тетушка сказала мне, как обычно, безразличным тоном «добрый день» и поцеловала в лоб, а лакей открыл картонку, и я увидела прелестное бальное платье из белого крепа.

— Мы приглашены на бал, — сказала тетушка, а восхищенная Мальвина тем временем одной рукой разглаживала складки платья, а в другой держала венок из ландышей. — Я выписала для тебя из города этот наряд, чтобы ты могла предстать в незнакомом обществе, как это подобает твоему происхождению и состоянию. И помни, дорогая, — добавила тетушка, — твое поведение также должно отвечать тому, что свет и я вправе ждать от тебя после столь тщательного воспитания.

С этими словами тетушка вышла, а я глубоко задумалась. Итак, я должна вступить в блестящий и шумный свет, который знала только по книгам и рассказам моих новых более взрослых приятельниц. Тетушка сказала: общество чего-то от меня ждет и я должна оправдать его надежды. Но почему она не сказала, чего именно ждет от меня общество? Почему на пороге новой жизни, полной загадок и тайн, она не предложила мне ничего, кроме бального платья, — ни совета, ни поддержки? От дара ее и предостережения веяло холодом, тем холодом, который пронизывал все мое детство, и меня охватили тоска и страх. Рядом не было никого, кто бы разумно, с любовью позаботился обо мне. Я подняла глаза на портрет отца и, вглядываясь в его исполненное глубокой мысли лицо, подумала: «Если бы ты был сейчас со мной!» И из глаз моих скатилась слеза на венок из ландышей и лежащий передо мной первый бальный наряд.

— Ты плачешь, Регина? — удивленно воскликнула Мальвина.

— Мне что-то грустно, — сказала я, взяв за руку добрую девушку.

— Чего тебе грустить? Грусть — удел бедных, а ты богата и красива. Увидишь, как будет весело на балу, тем более…

— Что тем более? Договаривай, Мальвина! — заинтригованная, просила я.

— Тем более, — лукаво продолжала Мальвина, — что… на балу будет некто весьма интересный…

— Кто?

Мальвина разожгла любопытство, а потом сказала:

— Анелька В. говорила мне как-то, что ее родители дают этот бал в честь их близкого родственника, кузена Альфреда Ружинского, недавно возвратившегося из дальнего странствия.

— А еще что она говорила?

— Что красивее и милее человека она не встречала. А про богатство его я и сама слышала.

Я задумалась, и в моем разгоряченном воображении рисовался образ пана Альфреда. Воображение разыгрывалось, а сердце все сильнее жаждало любви и беспечного веселья, — о такой жизни я, одинокая сирота, лишь мечтала или видела ее во сне.

Восхищенная моим прелестным платьем, Мальвина спрашивала, почему я не проявляю к нему никакого интереса. Но мои мысли, путаные, туманные, расплывчатые, никогда не привлекала блестящая мишура.

Когда я вспоминаю свое безразличие к вещам, которые вызвали бы восторг у тысячи моих сверстниц, мне кажется, сама природа наделила меня серьезным отношением к жизни и пренебрежением ко всему, что многим подменяет счастье.

Наконец наступил день бала. Опираясь на руку хозяина дома, который вел и мою тетушку, я вошла в огромную, ярко освещенную, наполненную гостями залу. Подружки окружили меня и стали расхваливать мой наряд, уверяя, что он мне очень идет. В самом деле, я видела, что на меня смотрят, и до слуха моего донесся шепот:

— Регина Тарновская, до чего хороша!

— А глаза какие, а цвет лица!

— Богата ли?

— Полмиллиона приданого…

— И одета со вкусом…

— Изящна, молода… и т. д.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Янтарный след
Янтарный след

Несколько лет назад молодой торговец Ульвар ушел в море и пропал. Его жена, Снефрид, желая найти его, отправляется за Восточное море. Богиня Фрейя обещает ей покровительство в этом пути: у них одна беда, Фрейя тоже находится в вечном поиске своего возлюбленного, Ода. В первом же доме, где Снефрид останавливается, ее принимают за саму Фрейю, и это кладет начало череде удивительных событий: Снефрид приходится по-своему переживать приключения Фрейи, вступая в борьбу то с норнами, то с викингами, то со старым проклятьем, стараясь при помощи данных ей сил сделать мир лучше. Но судьба Снефрид – лишь поле, на котором разыгрывается очередной круг борьбы Одина и Фрейи, поединок вдохновленного разума с загадкой жизни и любви. История путешествия Снефрид через море, из Швеции на Русь, тесно переплетается с историями из жизни Асгарда, рассказанными самой Фрейей, историями об упорстве женской души в борьбе за любовь. (К концу линия Снефрид вливается в линию Свенельда.)

Елизавета Алексеевна Дворецкая

Исторические любовные романы / Славянское фэнтези / Романы
Дерзкая
Дерзкая

За многочисленными дверями Рая скрывались самые разнообразные и удивительные миры. Многие были похожи на нашу обычную жизнь, но всевозможные нюансы в природе, манерах людей, деталях материальной культуры были настолько поразительны, что каждая реальность, в которую я попадала, представлялась сказкой: то смешной, то подозрительно опасной, то открытой и доброжелательной, то откровенно и неприкрыто страшной. Многие из увиденных мной в реальностях деталей были удивительно мне знакомы: я не раз читала о подобных мирах в романах «фэнтези». Раньше я всегда поражалась богатой и нестандартной фантазии писателей, удивляясь совершенно невероятным ходам, сюжетам и ирреальной атмосфере книжных событий. Мне казалось, что я сама никогда бы не додумалась ни до чего подобного. Теперь же мне стало понятно, что они просто воплотили на бумаге все то, что когда-то лично видели во сне. Они всего лишь умели хорошо запоминать свои сны и, несомненно, обладали даром связывать кусочки собственного восприятия в некое целостное и почти материальное произведение.

Ксения Акула , Микки Микки , Наталия Викторовна Шитова , Н Шитова , Эмма Ноэль

Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Исторические любовные романы / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Самиздат, сетевая литература
Влюблен и очень опасен
Влюблен и очень опасен

С детства все считали Марка Грушу неудачником. Некрасивый и нескладный, он и на парня-то не был похож. В школе сверстники называли его Боксерской Грушей – и постоянно лупили его, а Марк даже не пытался дать сдачи… Прошли годы. И вот Марк снова возвращается в свой родной приморский городок. Здесь у него начинается внезапный и нелогичный роман с дочерью местного олигарха. Разгневанный отец даже слышать не хочет о выборе своей дочери. Многочисленная обслуга олигарха относится к Марку с пренебрежением и не принимает во внимание его ответные шаги. А напрасно. Оказывается, Марк уже давно не тот слабый и забитый мальчик. Он стал другим человеком. Сильным. И очень опасным…

Владимир Григорьевич Колычев , Владимир Колычев , Джиллиан Стоун , Дэй Леклер , Ольга Коротаева

Детективы / Криминальный детектив / Исторические любовные романы / Короткие любовные романы / Любовные романы / Криминальные детективы / Романы