- Но как такое может быть? - спросил Лэйми. - Как можно изменять Реальность, делая такое... такое...
- Я не знаю, - Охэйо улыбнулся. - И, знаешь, я очень этому рад.
- Но почему?
- Потому, что все мои сведения об этом - от Мроо, обитателей тьмы. А их сведения - скорей всего одной природы с теми, какие мы имеем о Вторичном Мире...
Вторичный Мир более ста лет был смыслом жизни для многих обитателей Хониара. Там, под Зеркалом, их посещали странные сны о мире, не похожем на их собственный, и они, по мере сил, записывали и систематизировали их. Как оказалось, не всё это было выдумкой, - но это не могло быть и целиком правдой. Лэйми искренне надеялся, что наиболее мрачные подробности целиком рождены царившей под Зеркалом скучающей фантазией. Вот только Вторичный Мир оказался лишь частью - как он теперь видел, очень небольшой - этого, непредставимо громадного Первичного Мира...
- Так что же нам делать? - повторил он.
- Я бы хотел, конечно, найти создателей этого места, - мечтательно сказал Охэйо. - Только я не знаю, где ОНИ. По идее, нам надо добраться до метрополиса Вьянтары, ведь это её колонисты заселили Джангр. Пространственные воронки соединяли её с любым местом мироздания. Вряд ли это возможно без ведома Строителей этого мира - и, значит, наши предки как-то общались с ними...
- Но где она? И, главное, - как туда попасть?
Охэйо задумался.
- По-моему, здесь нет смены времен года, и климат зависит лишь от расстояния до солнца. В самом центре, под ним, должно быть постоянно сорок или пятьдесят градусов, на самом краю - где-то около нуля. Судя по холоду, мы ближе к этому краю, хотя и не рядом. А во Вьянтаре царит вечная жара. Так что нам нужно идти на юг.
- А где здесь юг?
Охэйо презрительно фыркнул.
- Юг всегда там, где солнце. Но даже если Вьянтара лежит точно к югу, то не ближе, чем в пятидесяти миллионах миль. Если ты спросишь, как я хочу пройти их, я отвечу, - не знаю. Понятия не имею. Поэтому я хочу добраться до самого большого центра здешней цивилизации, какой мы только сможем найти. Там мы осмотримся, и, если дороги во Вьянтару не будет, - останемся там жить. Ну как, идет?
- Ничего лучшего всё равно не придумаешь. Но куда нам идти сейчас?
- Вниз по реке, я думаю. Возле неё должны жить люди. А теперь вот что, друг: пошли, пока нас ещё носят ноги.
- Но ведь скоро ночь! - удивился Лэйми.
- Я думаю, света звезд хватит, - Аннит пожал плечами. - Знаешь, человек - тварь теплокровная, и во сне тратит энергии всего в полтора раза меньше, чем при ходьбе. А без пищи по пересеченной местности можно пройти всего миль пятьдесят; потом мы умрем. Наши шансы и так незначительны; пожалуй, не стоит уменьшать их.
2.
Темнело здесь не так быстро, как на Джангре, однако через час угасли последние отблески заката. Никакой луны не было; небо казалось пепельным из-за неисчислимого множества звезд. Лэйми хотелось не отрываясь смотреть на них, - на искусственном небе Хониара звезд было не в пример меньше, - и он всё время спотыкался. Вообще-то их света вполне хватало, чтобы видеть камни под ногами. Охэйо, чихая, пустился в рассуждения о преимуществах больших глаз: все жители Хониара, выросшие в вечном полумраке под Зеркалом, могли гордиться ими.
Лэйми с удивлением обнаружил, что эта, вообще-то не очень умная болтовня совершенно необходима ему. Его сердце замирало от страха. По небу, беззвучно гася звезды, плыли пятна абсолютной тьмы, - он знал, что тучи, но выглядело это жутко. Бесконечный шум леса казался зловещим; иногда сквозь него пробивались иные звуки, заставляя его вздрагивать. Ему мерещились мерцающие глаза и мягкий шорох крадущихся шагов. Однажды они спугнули что-то большое, копытное, судя по стуку. Охэйо не выпускал из руки увесистую призму лазера.
Долина казалась Лэйми бесконечной и неизменной. Постепенно он потерял всякое представление о времени и иных сущностях - кроме усталости. Голод куда-то исчез, но сил не осталось уже никаких; после заката они прошли уже миль десять, и он едва держался на ногах. Босой Охэйо вдобавок ещё и замерз, отчетливо стуча зубами, однако не отставал от друга. Под сандалиями то и дело похрустывал лед, и Лэйми боялся представить, что ему приходилось выносить. Его терзал жаркий, мучительный стыд; каждый раз, когда Аннит спотыкался об камень или проламывал застывшую корку на луже, он ощущал себя едва ли не его палачом. На оба его предложения - надеть его обувь и устроить привал - Охэйо огрызнулся таким тоном, что Лэйми счел за благо замолчать. Определенно, его друг свалится не первым, - но это ни на йоту не уменьшало мук совести. Вот только и она уже гасла в вязком отупении...