Читаем Потерянный Маяк (СИ) полностью

Вереск мчалась дальше, и только её яркий хвост служил для Хранителя Маяка ориентиром. Он наступил на очередную шишку и гневно зашипел.

- Ну и куда ты так торопишься? - сердито крикнул он в спину Ведьме.

Внезапно Вереск оказалась прямо перед ним.

- К тропинке. Там будет свет. А когда солнце зайдет - нам уже будет не видно, куда идти.

- Да! Я знаю, что бывает, когда заходит солнце! - Волчек отчего-то начал очень сердится. - Но ты же можешь идти чуть помедленнее, я ведь без ботинок!

- Ой, точно, я совсем забыла, прости.

Вереск пошла рядом с ним, стараясь не прибавлять скорости, хотя было видно, что ей очень хотелось.

- Расскажи, как ты оказался у Болотной Твари, - попросила она.

И Волчек пересказал всю ту историю, что вы читаете с первой страницы. Вереск слушала, и активно кивала, будто одобряла каждый поворот событий. Иногда она говорила что-то особо важное, вроде: "ух ты!" или: "ничего себе!", а также: "вот это да!" и: "хммммм!". В общем, всё то, что демонстрирует заинтересованность.

Они ступили на тропу как раз когда Волчек перешел к спасительной сути. Их лапки ступили на утоптанную землю. Извилистая тропинка вела прямо в темноту.

- Ничего не видно! - посетовал Волчек.

- Сейчас зажгу, подожди!

Вереск наклонилась, подняла с земли камушек и швырнула его куда-то в ветви. Послышался звон.

Не успел Волчек поинтересоваться, в чём же был сакральный смысл этого действия, как тропу озарили огни. Самые разные цвета: пестрые и яркие, будто издалека к ним явилось северное сияние, чтобы специально помочь идти через темноту. Волчек прикрыл глаза лапкой, спасая от ослепительного света. Это не помогло, и, на всякий случай, он зажмурился, но пятна всё равно проникали сквозь веки, заставляя его голову кружиться, а сознание взрываться.

Вереск тряхнула его за плечи спустя минуту.

- Ты чего? Света боишься?

- Нет, конечно! Я же Хранитель Маяка! Просто слишком ярко.

- Уже нормально, отрывай.

Волчек с опаской посмотрел на тропу - теперь огни мягко освещали им путь светом Четырнадцати Радуг. Витые фонари висели на низких ветвях: туда и попала Вереск камнем.

Над головами путников звучал тихий мелодичный звон, а ещё Неизвестный играл на варгане.

- А что внутри фонарей? - спросил у неё Волчек.

- Камни и колокольчики. Ну, не эти камни, что с земли. А Северные Камни. Если они слышат музыку - то начинают светится. Очень удобно, особенно для менестрелей. А ещё есть другие светящиеся камни, но их просто нужно щёлкнуть. Они удобнее, но реже попадаются.

Тут Вереск улыбнулась, явно вспоминая какой-то забавный случай. О котором мы, к сожалению, так и не узнаем.

Неизвестный играл на струнах и пел вечернюю песню. Путники шли сквозь Лес. Не только эти двое, за которыми мы следим, но и десятки других. Они брели по тропе, задевая ветки рогами, шелестя плащами, размахивая перьями, щелкая клювами, треща щеками. Волчек так давно никого не видел, что просто до неприличия активно вертел головой и глазел по сторонам. Один раз на него чуть не наступил огромный Друм, а в другой раз он сам чуть не задавил какую-то зазевавшуюся козявку.

- А что будет, если свернуть с тропы? - спросил он у Вереск.

- Ты попадешь обратно в чащу! - развела лапками Ведьма. - Кстати, хочешь заглянуть на поляну карт?

- Хочу! - не имея представления что это, согласился Волчек.

Гулять, так гулять!

Вереск улыбнулась. По-доброму, но всё же слегка лукаво. Она взяла Волчека за лапку и прыгнула прямо в можжевельник. Жалобы приятеля на обстоятельства она слушать не стала.

На какой-то момент герои оказались в ослепительной темноте. Хранитель Маяка нащупывал хвостом землю, следуя за подругой. Ветки хрустели под ногами, ветер холодил плечи.

Вереск точно знала куда идет : она прожила в Лесу всю жизнь. Для Волчека же каждый новый шаг по сырой траве был волнительным приключением.

Совершенно неожиданно (или несовершенно ожидаемо - тут как посмотреть) герои выскочили на поляну. Холодную, голубую, как свет убывающей луны. В центре стоял дуб. В его кроне горели то ли звёзды, то ли чьи-то глаза. Листья отливали опалом, а к веточкам были привязаны карты. Дуб возвышался над соснами, презирая их холодность и колючесть.

Крона его закрывала космос: конечно, не совсем, а только если стоять под ней. Волчек напряженно вглядывался в ввысь, но видел только листья и карты.

- Тшшш! - шикнула на него Вереск в мерах предосторожности.

Хотя опасаться, честно говоря, было нечего, разве что нарушения атмосферы таинственности громкой болтовней.

С дуба, прыгая с ветки на ветку, спустился лис. Его шерсть была под стать ночному небу: такая же тёмная, сине-фиолетовая, с вкраплением белых созвездий.

- Здравствуйте! - поздоровался Лис-Звездочет.

- Привет-привет! - улыбнулась Вереск. - Я привела друга, его зовут Волчек, он до этого жил в Море на Маяке, но теперь нет. Мы идем за ботинками и Домом, не мог бы ты нам погадать?

- А чем отплатишь? - слегка наклонил голову вбок Звездочет.

- А я тебе вытяну карту тогда.

- Хорошую?

- Вот это уж не знаю, как выпадет.

Перейти на страницу:

Похожие книги

12 великих трагедий
12 великих трагедий

Книга «12 великих трагедий» – уникальное издание, позволяющее ознакомиться с самыми знаковыми произведениями в истории мировой драматургии, вышедшими из-под пера выдающихся мастеров жанра.Многие пьесы, включенные в книгу, посвящены реальным историческим персонажам и событиям, однако они творчески переосмыслены и обогащены благодаря оригинальным авторским интерпретациям.Книга включает произведения, созданные со времен греческой античности до начала прошлого века, поэтому внимательные читатели не только насладятся сюжетом пьес, но и увидят основные этапы эволюции драматического и сценаристского искусства.

Александр Николаевич Островский , Иоганн Вольфганг фон Гёте , Оскар Уайльд , Педро Кальдерон , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги
Изба и хоромы
Изба и хоромы

Книга доктора исторических наук, профессора Л.В.Беловинского «Жизнь русского обывателя. Изба и хоромы» охватывает практически все стороны повседневной жизни людей дореволюционной России: социальное и материальное положение, род занятий и развлечения, жилище, орудия труда и пищу, внешний облик и формы обращения, образование и систему наказаний, психологию, нравы, нормы поведения и т. д. Хронологически книга охватывает конец XVIII – начало XX в. На основе большого числа документов, преимущественно мемуарной литературы, описывается жизнь русской деревни – и не только крестьянства, но и других постоянных и временных обитателей: помещиков, включая мелкопоместных, сельского духовенства, полиции, немногочисленной интеллигенции. Задача автора – развенчать стереотипы о прошлом, «нас возвышающий обман».Книга адресована специалистам, занимающимся историей культуры и повседневности, кино– и театральным и художникам, студентам-культурологам, а также будет интересна широкому кругу читателей.

Л.В. Беловинский , Леонид Васильевич Беловинский

Культурология / Прочая старинная литература / Древние книги